Сны о красном мире

— Ну, это ничего не меняет, — с видом знатока сообщила девочка.

— А как ты оказалась рядом со мной?

— Кто-то же должен был за тобой ухаживать! И потом, я была вместе с тобой до… Ну… Они подумали, что я — твоя служанка. Я и не отпиралась, не очень-то хочется месить пыль с цепями на ногах. А лекарь пустынников старый, ему за всеми не уследить, у них ведь тоже раненых полно. По-моему, он немного не в себе, этот лекарь. Я бы на его месте давно сбежала, а то тюкнет кто-нибудь добряка по лысеющей макушке.

— Может, ты знаешь и то, куда мы направляемся?

— Еще бы! Нас везут в Сор-О, на Большой невольничий рынок. Мы же теперь рабы Хоэ Ксандхара. — Касандани сбросила платок, оттянула край выреза и, выставив левое плечо, показала Милии багрово-черный рубец клейма — литерный знак «хаб», первый в слове «хафадстах» — «невольник, раб». Кроме того, на запястье девочки появилось новое украшение. Это был тонкий металлический браслет, на котором значилось имя раба и его владельца.

«У Исиды был ошейник.

И такое же клеймо».

Милия невольно потянулась к своему раненому плечу. У нее не вызывало сомнений то, каким образом помечают работорговцы свой товар: такой след могло оставить только каленое железо.

— Не бойся, тебя Демон Пустыни велел не клеймить. Это хороший знак.

— Кого же благодарить на этот раз: Небеса или Священную силу? — буркнула девушка, сжав в кулаке бордовый бархат плаща.

Откуда-то из глубины поднималось волна раздражения, и Милия вдруг отчетливо поняла, что не прочь кого-нибудь убить.

А в первую очередь того, кто втянул ее в эту невозможную историю в красных тонах.

«Ваша кровь такая же красная, господин Солар? Или белая, как ваше лицо?»

Впереди раздался свист и крики, и повозки стали постепенно останавливаться. 

— Что это? 

— Привал, — ответила Касандани и натянула вожжи. Тари остановились, тут же принялись похрапывать и даже пытались поглядывать на возницу, требуя пищи и воды. Касандани соскочила с телеги, держа в руках две сумки с насыпанным туда кормом, и поочередно надела их на морды тари.

Лошадки довольно захрупали чем-то, Касандани вернулась за широким ведром, налила туда воды из огромного кожаного бурдюка и опять пошла к тари, а Милия легла и принялась смотреть на лениво перекатывающиеся волны облаков.

Не прошло и десяти минут, как откуда-то сбоку послышался сухой надсадный кашель, сопровождающийся звуком волочащейся по земле цепи.