Сны о красном мире

Под ней на груди угадывался медальон. Где-то там, чуть левее подвески, скрывался и след полумесяца…

Солар перехватил взгляд девушки и тут же отвел глаза. Встал, подошел к окну и открыл шторы. В комнату лениво вполз тусклый свет ноябрьского утра. Дождь косыми росчерками исполосовал стекла; было слышно, как шелестят капли.

— Утро, — задумчиво произнес Солар.

Милена вздрогнула. Только сейчас она до конца осознала, что Анжей в самом деле здесь, и в ее душе заворочались два совершенно противоположных чувства: какая-то дикая радость от того, что он вернулся, и страстное желание заставить пережить его все то, что довелось пережить ей за последние два дня.

Прикинув возможные последствия проявления и того, и другого, она решила оставить все как есть. Пока. 

Анжей вернулся в кресло. Сел, вытянув ноги. Он выглядел очень уставшим, словно не спал несколько суток, что вполне могло быть правдой, а появившаяся между бровей складка неопровержимо свидетельствовала о целом ворохе не слишком приятных мыслей.

Посмотрев на приподнявшуюся на локте Милену, если, конечно, можно смотреть не глядя, он сказал: 

— Место действия то же, но вот роли, похоже, поменялись.

Девушка села, опустив ноги на пол. Блузка была безнадежно измята, волосы в беспорядке. В общем, вид не очень респектабельный. Она собралась было попросить Солара поставить чайник, но тот, опережая ее просьбу, сам направился на кухню, а когда Милена, приведя себя в порядок, тоже вошла туда, ее поразило то, насколько неуместной казалась фигура Солара на фоне плиты, шкафчиков, стола и остального.

Впрочем, если разобраться, этот человек вообще не вписывался в мир, который она привычно считала своим. Так что же теперь удивляться тому, что с появлением Анжея все пошло кувырком?

Завтракали молча. Солар выжидал. Он ни разу не заикнулся о цели своего визита, и было совсем не похоже, чтобы он собирался делать это сейчас. А вот Милена бы поговорила, вернее, спросила, поскольку вопросов скопилось целое море. Они толпились в голове, как стадо безмозглых овечек, тыкающихся мордами в ограду загона.

Вопросы были трех мастей: «кто?», «зачем?» и «почему?», — причем у каждого имелся собственный выводок, а отстраненный взгляд Солара был той самой оградой, мешающей несчастным обрести свободу.

Сколько времени прошло с той ночи? Завтра будет две недели. Только две недели! Как же она умудрилась так быстро забыть? 

«Он хотел, чтобы о нем забыли. Не из-за того ли человека с молнией в руке?..