Сны о красном мире

В тугой жгут боли, пропущенный сквозь тело, ловко вплелись новые нити, только узлов на них было слишком много. Такие узлы не развяжешь, можно только…

— Альд, ты… Ты любишь ее? — изумилась Корали.

— Теперь это уже не важно… Во всем есть свои плюсы.

— О чем ты? 

— Сарк подал мне идею, как быстро получать сведения из Саффа.

— Мыслесфера? 

— Ты права. 

— А как быть с Лией? Она могла пострадать.

Дан Глисса помолчал. Происходящее воспринималось как бы со стороны, как бы не с ним… Это начинало входить в привычку.

— Тебе не кажется странным, — заговорил он, наконец-то посмотрев на сестру, — что можно безоглядно доверять человеку, много лет шпионившему за тобой, следившему за каждым твоим шагом?

— Не более странно, чем то, что сейчас произошло, — ответила Корали. — Ты говоришь о каком-то конкретном человеке?

— Пора вернуться к делам. Я и так потратил впустую непозволительно много времени, — сказал лорд, встал и, оторвав от свисающей со стены атласной гирлянды ленту, обмотал поврежденную кисть.

— Идем, а то придется уступить корону Кодвиллу в благодарность за его работу.

Улыбка, появившаяся на губах лорда-протектора, показалась Корали невеселой. Что-то сломалось внутри у этого человека, сломалось совсем недавно, можно сказать, у нее на глазах, только она не заметила, как будто моргнула в этот момент, а когда открыла глаза, было уже поздно — боль плескалась в полной до краев чаше, пополам с кровью и гноем. Корали смотрела в спину своего брата и понимала, что совершенно его не знает.

Она думала, что знает, а на самом деле — не знала никогда. Никогда не стремилась узнать, как будто считала его неспособным на любовь, самопожертвование, сострадание… А ведь и правда — считала.

 

Поздним вечером, когда богатые, респектабельные кварталы города погружались в спокойный сон, а в бедных вовсю начиналось веселье: открывались двери кабаков, пивнушек и иных мест, где за пару леантов любой мог рассчитывать на кувшин вина, закуски и смазливую шлюшку для компании, —коим не брезговали и состоятельные горожане, не исключая благородных данов, в караульную у ворот дворца вошел человек в широком плаще с капюшоном, полностью скрывавшем лицо, отчего казалось, что перед тобой стоит облаченная в белое ночная мгла.

Человек что-то тихо сказал начальнику смены, и тот, вместо того чтобы устроить дознание по всей форме, выделил пришедшему в провожатые солдата из охраны, строго приказав свести господина в плаще куда тот попросит.