Сны о красном мире

За столом, слева от еще одной двери, только более богатой, чем та, через которую они только что вошли, сидел средних лет мужчина, одетый во все белое, как Мастер, и с незнакомым символом на груди, дикой смесью знаков «мер» — память и «сонн» — следить. Это могло значить очень многое и не значить ничего. Во всяком случае, к Мастерам он обратился, как к равным, уважительно, но с достоинством.

— Вас уже ждут.

И хотя весь вид странного секретаря говорил о том, что пришедшим следовало бы поторопиться, а Мастер Солт застыл у двери, в любую минуту готовый войти, Сарон вплотную подошел к слегка ошарашенному от происходящего Кайлу, взял его за плечи и пристально посмотрел в глаза.

— Послушай меня, Анжей, я планировал рассказать все еще в Зале Света, но ты задержался, и мне придется сделать это здесь и так поспешно. Ты не Мастер и даже не Хранитель, тебе еще многое неизвестно, поэтому то, что ты сейчас увидишь, может вызвать шок просто от того, что ты привык к иному положению вещей и веришь в их незыблемость.

Кайл смотрел на Наставника, и его охватывало странное состояние: каждая частичка его души и тела ныла в предвкушении чего-то невероятного, пугающего и притягивающего одновременно. И то, что Мастер обратился к нему как к очень близкому человеку, только усиливало это ощущение.

— Анжей, — тем временем продолжал Сарон, — сейчас тебе придется удостовериться в том, что твоя вера не просто красивая легенда.

Похоже, Солт устал ждать, потому что шагнул к Кайлу и, не очень вежливо прервав своего коллегу, сказал:

— А если короче, то там, — он ткнул пальцем в двери, — сидит надутый как леманна[3] тип, зовущийся Всезнающим, и ему до смерти надоело ждать, когда мы явимся.

После чего он развернулся, тем же единым шагом преодолел расстояние до дверей и небрежным толчком распахнул их. Ошеломленному такой вопиющей бестактностью Мастеру Света и Солару, не менее ошеломленному, но от того, что он сейчас воочию увидит личность, почитаемую в Сойле как духа-покровителя, пришлось немедля следовать за Солтом.

В небольшом, зале шел разговор. Собеседники даже не повернулись, когда за опоздавшими сами собой закрылись двери. Их, беседующих за круглым столом, в центре которого в углублении покоилась хрустальная сфера, наполненная туманоподобной взвесью, было трое. И Сила. Здесь ее было столько, что сознание Солара словно окуталось упругой и мягкой, как вата, оболочкой, и все окружающее воспринималось во сто крат ярче и острее.