Фарс о Магдалине

Куда ни глянь – глаза, раскосые, улыбаются сфинксовой улыбкой, будто знают больше всех… Обвиняют будто, непонятно в чём; в метро на стекле… с футболок… борода, седая… и мясистый нос… …»

«Чушь какая-то», – думает главный редактор, понимая, что эти слова – его собственные, его собственные, его с утра донимающие мысли.

На титульном листе стоит: «Фарс о Магдалине».

«Этого ещё не хватало!»

Ниже, тем же шрифтом, размером 12, в скобках, подзаголовок: «Дневники Марии».

Главный редактор снимает телефонную трубку и набирает номер, глазами же бежит по тексту, ищет продолжение: Мир перевернулся.

Трубка молчит, хотя, когда главный редактор проходил мимо кабинета выпускающего, там уже слышались голоса.

…крупным и мелким шрифтом… нонпарель, – продолжает следить за текстом, не выпуская из рук трубку, главный редактор, – петит, цицеро – «…да Винчи»».

«Чушь какая-то, – снова говорит сам себе Пётр Анисимович, и повторяет ещё раз: – чушь! – и поднимает от рукописи глаза» – читает редактор в невесть окуда взявшейся у него на столе рукописи.

Пётр Анисимович Крип, – было написано дальше, – попил чай… …солнце… …светило… …в свой кабинет… …редактор издательства «Z», что фасадом выходит…

«Да кому, какое дело, куда фасадом выходит издательство «Z»?!» – срывается Пётр Анисимович и останавливает сам себя возразившей рукой и читает дальше: …да кому какое дело куда, фасадом выходит издательство?

«Мис-с-ти-ка», – кривит губы, кривляется губами, кривляется главный редактор издательства «Z» Крип Пётр Анисимович, и перед глазами возникает, выскакивает и паясничает, как сюрприз из шкатулки, жирным чёрным 12 кеглем «…нас почитают умершими, но вот, мы живы…».

В трубке заходится лилипутский фальцетик. Пётр Анисимович прикладывает ухо: «Вы хотели узнать откуда на столе у вас эта рукопись? – фальцетик становится очень, – было написано, – по-ангельски прозрачным.

– Да, я…

– Читайте, всему своё время, – перебивает прозрачный по-ангельски голос, – было написано дальше и дальше было написано: – ибо ни одна йота и ни одна черта не прейдёт из закона, пока не исполнится всё[1 - Еванг.

– Кто это? С кем я говорю? – пытается, было, редактор, но в трубке образуется молчание, становится тихо, безмерно и так, как будто гроб уже засыпали землёй.

Да, гроб! – читает Пётр Анисимович.