Прятки в облаках

Власов тоже заулыбался, за компанию.

— Только нам нужен механик, — въедливый Плугов уже погрузился в организационные вопросы.

Кажется, он не шутил.

Маша остановилась у класса черчения, неуверенно переводя взгляд с одного на другого.

— Ребят, вы серьезно?

— Ну, понадобится нужно время, конечно, — смутился Власов. — А ты пока держись, что ли. Ну знаешь, не ходи одна по зловещим подворотням и всякое такое.

Из-за поворота вылетел Андрюша Греков, притормозил, завидев Машу рядом с двумя пятикурсниками. Оценил ее ладонь на локте Власова.

Взъерошил волосы.

— Маш? — позвал он как-то нервно. — Мы можем поговорить?

Она едва сквозь землю не провалилась, столкнувшись с ним нос к носу. Поговорить! То есть, никто не будет деликатно делать вид, что не знает о ее позоре, чувствах и прочем неловком?

А может, это тот самый шанс? Гордо и смело признаться в своих чувствах, как и полагается современной девушке? Она же сможет пережить отказ, правда? Людям то и дело в чем-нибудь да отказывают, вон Сенька три раза делал предложения трем разным девушкам, прежде, чем услышал «да».

И ничего, не развалился. Зато теперь у него — семья и дети. Отдувается за остальных братьев, которые как-то не спешат связывать себя брачными узами. Хотя Мишка уже одной ногой женат, если подумать, просто никак время на свадьбу не найдет со своими пациентами.

— Маша? — напомнил о себе Греков.

— Ой, Андрюшенька, — пролепетала она так жалко, что даже Плугов посмотрел на нее, как на котенка без лапы, — сейчас же черчение. Вот-вот начнется.

Давай на большой перемене, ладно?

— В столовке? — бестактно спросил он.

Маша едва не пошатнулась.

Да она туда никогда!

Ни за что!

— Простите, Греков, — раздался за ее спиной спокойный спасительный голос, — на большой перемене у Марии свидание с Аллой Дмитриевной. И вас, господа менталисты, ректор тоже ожидает.

— Сергей Сергеевич! — взвыл Власов. — Мы же там вчера были!

— Ну, значит, не заплутаетесь.

Маша повернула голову, чтобы посмотреть на Дымова. Такой невозмутимый. Не знает пока, что сегодня ему предстоит проверять домашку с «сунь-вынем».

— Машку? К ректору? За что? — поразился Андрюша. — Она же как трамвай на рельсах. Учеба — библиотека — общага.

Прозвучало как-то очень не очень. У Маши даже в глазах защипало.

Нет, никаких гордых признаний.

Трамваи в своих чувствах не признаются.

— Как образно, — оценил Дымов, — пойдемте, Греков, у нас с вами первая пара. Заодно поупражняетесь в словесности, раз уж у вас внезапный приступ вдохновения.