Прятки в облаках

Про девочку, про привиделось, про стакан воды…

— Не надо Димку!

— Надо, — отрезал Мишка.

Разозлившись, Маша бросила трубку. Она едва не плакала — что же за напасть такая, слова лишнего не скажи!

Когда она покинула туалет, то раздевалка уже опустела, и только копуша Олеся Кротова вяло шнуровала кроссовки.

— Я совсем без сил, — пожаловалась она, — ты можешь объяснить, зачем мне, будущей певице, учиться падать?

— А зачем тебе вообще учиться в универе? Шла бы в музыкальное училище или вроде того.

Кто бы мог подумать, что ленивая неповоротливая сплетница Кротова грезит о сцене и популярности! Нет, люди все-таки — загадки.

— Ха! — гордо ответила Кротова. — Так я только утром и осознала свое призвание!

Маша фыркнула.

— Снизошло откровение?

— Завидуй молча, — обиделась Кротова.

Они вышли из спортивного корпуса и обнаружили, что дождь прекратился, сменившись ярким солнцем. Андрюша не стал дожидаться Машу, и это ее огорчило. Она-то тихо надеялась на совместную прогулку.

— Черт знает что такое с погодой, — пробормотала Кротова, — Никакой системности, никакой логики… О, а ты знаешь, что наша Зиночка раньше училась у Бесполезняк, а та ее выперла из универа? Вот и подалась бедная в завходы. Ну и крыса эта Бесполезняк, скажи.

— Может, Зиночке нужно было лучше учиться, тогда бы ее не выперли? — сухо спросила Маша.

— Да эта старуха просто завидовала ее красоте, — убежденно возразила Кротова. — Хотя на мой вкус уж больно Зиночка пошлая. Эти короткие юбки, яркая помада, фу.

Бесполезняк — древняя старушка-одуванчик, декан факультета времени, — вряд ли вообще помнила, что такое зависть.

— Ну, Дина Лерина прекрасно у нее учится, — Маша и сама не знала, зачем ввязалась в этот бестолковый спор. Обычно она просто игнорировала злопыхательство Кротовой. — А уж более красивую студентку, чем Лерина, еще поискать надо.

— Тоже мне нашла красотку… Ничего своего, как пить дать. Да и потом — на каком там курсе твоя Лерина? На четвертом? Посмотрим, получит ли она диплом, — зловеще прошипела Кротова.

Маша промолчала, глядя на Дымова-Лизу, развалившегося на скамейке. Ну кто же так колени-то широко расставляет, вот позорище! И почему у мужчин это смотрится нормально, а у женщин — похабно?

— Какая такая бесполезная наука? — спросил он с интересом.