Прятки в облаках

Но он терялся на фоне мощной волны облегчения: ура! Определенность! Наконец-то убийца обрела имя и фамилию, а значит, теперь все закончится.

— Не прям порадовать, — задумалась Катя. — Просто доказать, что она не хуже его литературных героинь.

— Хм.

— Да ты почитай сама «Аламнею», а потом уже хмыкай! И вообще… неблагодарная ты, Рябова, личность, я тут за тебя радею, а ты сомнениями объята… нет, не так. Сомнения затмили разум твой, и узкий коридор предубеждений…

Ну все, Катька снова утонула в словах, забыв обо всем остальном.

— Ну, не знаю, — сказал Лиза-Дымов, поднимаясь по лестнице. — Как-то вилами на воде.

— Много вы понимаете, — вспыхнула Маша. — Если бы меня отец не любил, я бы на что угодно пошла, лишь бы это исправить.

— А Мурат Мартынов прям-таки не любит Лену? Мы в этом уверены?

Раздраженная, она отвернулась от него.

— Впрочем, теория любопытная, — смягчился этот зануда. — Надо бы прочитать этот роман, что думаете, Мария?

— Обязательно надо, — снова воодушевилась она, — но сначала рассказать все Вечному стражу.

— Конечно-конечно, — согласился Дымов рассеянно. — Мы немедленно доложим, но, Рябова, не теряйте своего критического мышления, ладно? Нельзя же просто так взять и обвинить человека…

Маша сцепила пальцы, чтобы не разреветься. Ну почему он такой спокойный!

— Убивают из-за денег, власти или страха. Но из-за книги? — неуверенно пробормотал Дымов.

— Ну не из-за книги, конечно, а из-за нехватки любви… И вообще, Сергей Сергеевич, вы меня поражаете. Не вы ли говорили на лекциях, что книги вмещают в себя весь мир?

— Нет, не вмещают, — моментально опроверг сам себя Дымов. — Буквы, слова, строчки сами по себе мало стоят. Кто-то должен вдохнуть в них жизнь.

Она промолчала, не желая вдаваться в лингвистические дискуссии. Все внутри Маши, буквально, дрожало от нетерпения. Ей хотелось куда-то бежать, сыпать разоблачениями, обвинениями, подозрениями.

Пусть все скорее закончится, пусть Лена Мартынова ненавязчиво исчезнет, чтобы никогда больше не напоминать о себе.

А Лиза-Дымов вдруг приблизился, в его голубых глазах плескалось что-то, похожее на одержимость. От неожиданности Маша даже не успела толком испугаться, замерла, глядя на эти причудливые переливы.

— Слово — жизнь, — прошептал он, — ритм, темп. Математический подход к словесности, формулы вместо рифмы.