Механизм счастья

Вместо того, чтобы прогонять в памяти теорию полёта и взаимодействия с командой, как Стабилизатора, я большую часть времени, отпущенного до испытания, провела рядом с дезинфицирующими светодиодными лампами, подставляя под них руки в попытке избавиться от чувства липкости на ладонях. И да, там было достаточно уединённо для того, чтобы провести основательную успокаивающую дыхательную гимнастику. Кажется, столько, целенаправленно, не дышала за всю прошедшую жизнь, сколько за те полчаса. Надышалась на две жизни вперёд.

Сокурсники тоже справлялись с волнением кто во что горазд, вплоть до крепких объятий с очистительным сосудом в специальной кабинке. Не всем помогает от тошноты подышать животом. И только немногие судорожно штудировали учебные записи. А если учесть, что нас и был десяток, то немногие сокращались до троих относительно вменяемых людей. И усилия их, несомненно, крайне ответственные, превращались в абсолютно бесполезные. Потому что, могу на что угодно поспорить, всё прочитанное и не выученное до момента икс, как влетит в мозг, так и благополучно, в водовороте событий, из него вылетит.

За десять минут до начала испытания нас собрали и развели по комнатам, где мы и ожидали своих напарников. Оттуда они нас должны были забрать и отвести на челноки.

Первая половина пути прошла спокойно, если не считать моих потеющих ладоней и подмышек. А вот на какой секунде полёта всё пошло не по плану сказать точно не берусь. Для меня мир задрожал и окрасился в красно-оранжевый с воем сирены и пищанием приборов как-то резко сразу.

Вот, мгновение назад, всё хорошо и пилоты переговариваясь шутят и смеются, Кристина изображает в лицах забавную сценку из жизни, и вдруг вспышки, тряска, невыносимо давит на уши звуками предупреждения о перегрузке приборов. Меня обступают Мария, Кристина, Стефани и Сандра. Гравитационное сиденье из-под попы уходит в металлическое основание прозрачной трубы, в которую меня поместили. Место Стабилизатора. Волны гравитации не дают упасть и я плавно покачиваюсь в паре сантиметрах над основанием трубы и внутри неё. Больше не трясёт. Прозрачные стенки затягивает матово-белым и наступает тишина. Несколько секунд тишины, несколько секунд передышки.

Яркая вспышка ударяет по глазам, на голову обрушивается стопудовая плита, кожу обдаёт то кипятком, то ледяной водой из зимней проруби, в руки и ноги впиваются тысячи раскалённых игл, в уши ввинчивается чей-то крик на невыносимо высокой ноте.