Механизм счастья

И едва не отдёргиваю получив в её центр укол разрядом чужой враждебной силы. Дёргаюсь, чтобы отстраниться, но поверх моей руки опускается мягкая узкая с длинными артистичными пальцами, удерживая.

- Не бойтесь, сейчас пройдёт, - тихо шелестит странный голос беловолосого мужа.

Как ему удаётся двигаться так, чтобы его волосы не открывали лица? Прямо таки поседевшая Садако, только мужчина. И…

Что пройдёт? И почему эта сила враждебна? Чья она?

Задать вопросы не успеваю, потому что приступ и правда проходит, как и боль от укола.

Сам… Лей обмяк и перестал дёргаться, задышал ровнее и неожиданно открыв мутные глаза что-то произнёс, кажется, на этарийском, но каком-то не таком, какой мы изучали. Диалект? Я ничего не поняла. А он вдруг плавно перетёк ближе и свернувшись калачиком положил голову мне на колени и уткнув нос в живот сладко засопел. Стойко проигнорировав гневное «Нет!» от брюнета и попытку остановить безобразие.

- Оставь, Диан, - устало махнул тому рукой беловолосый муж и ловко поднялся с пола, кажется, даже не пошевелив своим занавесом из волос.

- Этого следовало ожидать.

- Следовало, - неохотно согласился с ним… Диан, - но не настолько быстро.

Он сел по-турецки и скрестив руки на груди буравил нашу живописную группу фирменным «морганодекстеровским» взглядом. А я…

А я гладила Лея то по тёплому плечу, то по гладким тяжёлым и ещё влажным от пота волосам. Иногда касаясь то лба, то массируя затылок.

Было непривычно и непривычно приятно его гладить и не возникло и намёка на неправильность нашего странного и тесного объятия. Уютно. Вот как бы я назвала то растёкшееся по телу ощущение расслабленности.

Беловолосый муж, тем временем, принёс с кровати подушки и одеяло с пледом и обложив и укутав нас с Леем повесил неяркий светляк под потолком щёлкнув пальцами над центром нашего стихийно образовавшегося кружка. Выключил свет.

- Надо отдохнуть, - прошептал он и постарался раствориться в сгустившейся темноте, но волосы предательски его выдавали.

- А может быть пого…

- Нет, - грубо оборвал меня брюнет.

- Вам, миайт, в первую очередь надо поспать, - смягчил его резкость беловолосый из темноты, - у вас был тяжёлый день… и вечер.

А у вас нет?

Судя по повисшему между нами молчанию они действительно не желали разговаривать, но и не спали. Брюнет… нет, Диан, сидел со скрещенными ногами и руками.