Механизм счастья

Даже умирание здесь превращалось в прекрасно-печальное действо перехода материи из состояния движения к состоянию покоя. Из него, как и из рождения, делали праздник. Праздник Прощания.

На одном таком довелось побывать и мне: провожали, как не странно, дерево. Это был исполин тысячелетнего возраста и занимал он огромный участок земли, на котором потом построили мой жилой комплекс.

На его сухие ветки повязали ленточки, когда с них опали последние листики подхваченные ветром и разноцветным вихрем унесённые в глубину окрестного леса.

И семь дней семь юных дев и семь юношей собравшись вокруг него пели Песнь Прощания и проводили медитацию. А в эти семь дней дерево медленно исчезало серой пылью в молодой поросли кустарников, в тонких травинках и серебристо-чёрных цветах эстерии, которыми традиционно украшают погребение. Пахли они колко, свежо и едва уловимо, но узнаваемо: сочетание цитруса, хвои и дождливого ветреного вечера. Не знаю как пахнет дождливый вечер, но отчего-то вдыхая аромат цветов, прикрыв глаза, я представила именно его, на мгновенье показалось, что на лицо упало несколько прохладных капель.

- Ваше место, уважаемая миайт, - я открыла глаза и посмотрела на старца пристроившегося рядом со мной на скамейке, - выбрало вас, поздравляю. Советую не задерживаться с покупкой земли и постройкой дома. Чем быстрее вы всё сделаете, тем больше ваше жилище примет в себя благодати Духа Леса и станет для вас настоящим домом: местом для отдыха и защитой от невзгод.

Не успела я и рта раскрыть, как старец встал улыбнулся и едва обозначив поклон растворился в толпе.

До этой встречи я пребывала в недоумении зачем меня пригласили, причём пригласили как полагается: прозрачной инфо-карточкой в плотном матово-белом конверте. Я такие у девочек видела, когда они матри’х прошли.

После короткого разговора со странным незнакомцем я ещё посидела бессмысленно глядя в пространство и только дома поняла, чем меня кольнули его слова. Вспомнила.

Девчонки рассказывали, как получили свои дома: они облетели несколько таких, только не новых, комплексов и, когда ила зависал в положенном месте, их просили рассказать о том, что они чувствуют, представляют или обоняют. Если ничего, они летели дальше. Поговаривали, что такое проделывали со всеми членами нашего звёздного корабля женского пола. Мужчин же не пускали дальше жилой зоны космопорта. И тех из женщин, кого, как понимаю сейчас, не приняла планета.