Жених

 

Как же тяжело с ним разговаривать! Я отвернулась, непроизвольно отряхивая снег с веток ближайшего куста. Вчера я рыдала, как сумасшедшая. Из-за него. Сегодня он не уймётся, продолжает меня мучить.

- Мне немного не до словесных игр! Вскоре мне предстоит выбрать мужа, а это непросто.

- Разве? – он криво усмехнулся, заложив руки за спину. – Неужели выбрать мужа сложнее, чем книгу для чтения перед сном?

Что-то в этом сравнении было неприличное, хотя придраться не к чему. Ассоциации у каждого свои.

Так вот – сон – кровать – ночь ассоциировались у меня с некоторых пор совсем не со сном. Особенно когда фраза сказана таким приглушенным полухриплым тоном.

- Чего ты хочешь, Даск?

- Давай мириться?

Мириться? Это было еще хуже, чем никогда не видеться. А потом он захочет подружиться? Он будет приезжать в гости со своей женой, я буду встречать их со своим мужем. Мы будем сидеть за одним столом и вместо беседы давиться словами и хмуриться?

- Давай мириться, Мариетта. Предлагаю свою помощь.

Хочешь, помогу тебе выбрать жениха?

- Ты издеваешься, что ли? – я еле сдержалась, чтобы не развернуться и не уйти.

- А что? Почему нет? Я, как мужчина, смогу рассказать тебе о нас то, чего ты не знаешь. Или уже знаешь?

У него стал очень серьезный взгляд. Думает, мои зубы совсем сточились?

- Хм. А твоя жена, случайно, не будет против того, что ты мне помогаешь узнать о мужчинах нечто, чего я не знаю?

- Нет. Она у меня благоразумная и великодушная. Нервы не трепет.

Никогда не хамит, даже если человек заслужил, привечает любого в доме, как дорогого гостя и умеет прощать. Тебе следует у неё поучиться.

- Вот ещё!

Губы задрожали, и я отвернулась, вместо того, чтобы объяснить, куда ему следует пойти со своими комплиментами своей жене. К ней!

- Соглашайся на помощь, пока предлагаю, - как ни в чем ни бывало, продолжал Даск. – Рассказывай, как ты выбираешь?

- Я не знаю, - не смотря на него, призналась я. – Я не знаю, никак. Сколько я ни думаю, все равно никто…

Нужно остановиться, а то выложу всё, как на духу.

Женатому мужчине? Признаться? Снова сделать себя несчастной?

- Никто что?

- Ах, оставь меня, наконец, в покое!

- Нет никого лучше меня, ты хотела сказать?

Я обернулась и, честно, хотела влепить ему пощечину. Как он смеет? Зачем дразнить меня, когда дома ждёт жена? Может раньше, когда мне было пятнадцать, я не понимала, что происходит, но теперь-то знаю. Да, тогда меня к нему тянуло.