Белая Леди

Как многого маги достигли до того как случилась эта беда! Как ярко, должно быть, цвела тут жизнь еще несколько лет назад! Теперь магия напоенного чарами города уходила на то, чтобы заставить плодоносить сады и поля, окружавшие столицу, не допустить сюда зиму – меры, необходимые на то, чтобы прокормить голодные рты. Но и то было хорошо.

Ее действительно привели к дворцу. Инорэ остановилась перед пышным зданием в недоумении. Тиннок встретит ее здесь? 

- Я перепоручу вас кому-нибудь из придворных, - сказал провожатый.

Инорэ кивнула. У нее не было возражений. Солдат переговорил со стражей и, наконец, один из этих магов, после того как ему удалось в деталях рассмотреть лилию, выведенную у девушки на руке, заявил:

- Я приглашу к вам канцлера. 

Другой стражник тут же проводил Инорэ в оранжерею, сделанную во дворце, и усадил в мягкое кресло. Следом он удалился, и девушка почувствовала себя неуютно. Она еще никогда не бывала в столь шикарной остановке. Инорэ поерзала на яркой обивке, ощущая, что в этом есть некоторая ошибка.

Как бы ей ни хотелось сейчас использовать все блага нового положения, девушка понимала, что это должна была делать вовсе не она.

Положив рядом с собой дорожный мешок, Инорэ подумала: «Интересно, каким окажется этот канцлер?». Она кое-что знала про канцлера Лиррина. Это рассказывал ей отец, какое-то время до ее рождения прислуживший во дворце. Там же он встретил ее мать, перспективную и богатую на то время волшебницу.

Говорили, Лиррин был страшным существом. Для того чтобы заслужить себе смертный приговор, подписанный его рукой, обычно не требовалось ничего особенного. Поэтому отец сбежал из дворца, как только ему подвернулась подходящая невеста. 

Инорэ не испытывала энтузиазма при мысли о том, что ей предстоит встретиться с отпрыском Лиррина. Однако Раулту удалось ее удивить. По рассказам отца Инорэ знала о пышности дворцовых церемоний. 

Он пришел один. Это был высокий, худой и довольно симпатичный маг.

Одет канцлер был неброско, однако, чувствовалось, что ткани, из которых была сшита его скромная мантия, были дорогими, что, в общем, и не отменяло вкуса, с которым вещи были подобраны друг к другу. Единственным украшением на его черной одежде была белая лилия, серебряными нитями вышитая на груди.

Инорэ вскочила, как только поняла кто перед ней.

- Простите, что заставил ждать, - произнес он, склоняя голову в вежливом поклоне.