Тень

— Такого, как ты, сложно забыть! Кошмары с тобой в главной роли до сих пор мучают меня по ночам, но ничего, я смирилась. И не с таким можно смириться, было бы желание!

— Хамишь, — обиженно протянул маг.

— И даже не начинала! — возмущенно ответила. — Зачем пожаловал? А, главное, как нашел? — сделала шаг назад, раздумывая о том, как бы заголосить так, чтобы рот не успели зажать. Девочки-то жалкий писк вряд ли услышат, судя по звуку, доносящемуся из дома, драка в самом разгаре.

— Хотел про любовь внеземную поговорить, про деток, — не удержавшись от улыбки, хмыкнул и продолжил уже, не в пример, серьезнее, — все-таки не чужие.

Перед глазами встала безобразная сцена с его участием, и я зябко поежилась. Да, наверное, общие воспоминания о его «любви и ласке», а проще говоря, о его поползновениях на мое тело сделали нас «не чужими».

— Я теперь при хозяине, а, стало быть, при защите. Так что будь добр, выкладывай, зачем пришел и проваливай! Кстати, если ты здесь с целью меня шантажировать, то спешу уверить — Андрес знает, где я!

— Ого, тенька отрастила коготки?! Ну, это ничего, подрежем.

Не узнаю тебя, крошка, важная такая и грозная. Должность любимой рабыни «короля» говорит сама за себя, или уже любимой «жены»? Только вот уточнить хотел синяк-то не болит, ну тот, что от коленки под зад его «величеством» даденый?

Сначала смысл слов, перековерканный на манер простого люда, дошел не сразу. Но как только дошел… радость осветила мое лицо. Коран не знал о моем побеге! Он решил, что Андрес избавился от надоедливой тени.

Впрочем, а чего я ожидала?! Радость от услышанного промелькнула в глазах, а острый, как бритва, язычок зачесался от желания порезать на ленточки одного зарвавшегося мага. И, не сдержавшись, выпалила:

— А тебе, дорогой, орган, тот, что отвечает за деторождение, случаем, не давит? А то последняя наша встреча запомнилась исключительно неудачным падением — твоим.

Улыбка осветила небесные черты. Вот она радость, когда другим сделал пакость.

Не дослушав пространную речь, резвым олененком припустила к дверям дома.

Храбрость мгновенно куда-то улетучилась, оставляя бедную тень наедине с разъяренным мужчиной. Так и до рукоприкладства недалеко! Дверь отказалась меня впускать. Торкнувшись пару раз и заскулив от боли и обиды, вспомнила, как оказалась внизу. Ритмично совершенно бесшумно, ну или мне так казалось, бросилась к забору, огораживающему нашу травную плантацию, зная, что окошечко в кухню открыто.