Искры огня. Академия Пяти Стихий

— Садись, Кора, — кивнул он, делая вид, что не замечает моего нелепого наряда и растрепанных волос.

Надо ли говорить, что я едва дождалась окончания ужина и удрала к себе в комнату так скоро, как только это было возможно.

— Даже не останешься на десерт? — удивилась мама. — Я специально попросила приготовить твои любимые сахарные башни. Ты ведь наша дебютантка, наша…

— Извини, мамуля, — не слишком вежливо перебила я, не в силах выслушивать эти лицемерные поздравления. — Я так устала. И немного нервничаю перед завтрашним днем.

Лучше я соберу вещи и лягу пораньше спать.

— Ой, да что там собирать, — скривила губы Грета. — Форму тебе выдадут в Академии. Новичкам вообще из дома вещи брать нельзя, будто ты не знаешь. Разрешают взять только три вещи, имеющие сентиментальное значение.

Последнее предложение Грета произнесла голосом старосты. Она и была старостой в своей группе на третьем курсе. Ох уж этот назидательный тон, терпеть его не могу. Будто я и без того не знаю всех правил Академии.

Спасибо, наслышана уже. Если четверо твоих ближайших родственников учатся там, то поневоле запомнишь все запреты и обязанности. Хоть с этим у меня проблем не будет.

— Ой, спасибо, а то я не знала. Без тебя разберусь, — хмыкнула я, и у сестрички в глазах вспыхнуло затаенное пламя.

Мама плавно подняла руку, и этого было достаточно, чтобы тут же прекратить начавшуюся ссору. Что же, здесь — дома — я еще пока была в безопасности, но вот завтра ничто не помешает Грете отыграться на мне по полной.

Но это будет только завтра. Впереди целая ночь.

На самом деле я давно знала, какие три вещи возьму с собой. Во-первых, маленькую шкатулку, которую давным-давно подарила мне бабушка. Правда, ключ от нее утерян, и шкатулку невозможно открыть. Внутри что-то стучало и перекатывалось, но любовь к бабушке оказалась сильнее любопытства — шкатулку я ломать не стала, хотя время от времени ковыряла замок, пытаясь подцепить чем-нибудь запирающий рычажок.

Во-вторых, возьму свою Чернильную Бестию.

Не помню, как появилось это имя. Наверное, Чернильной я ее назвала потому, что любимая мягкая игрушка по форме напоминала кляксу от разлившихся чернил. С Бестией все было более-менее ясно — ведь она была уменьшенной копией одного из наших злейших врагов — полиписа. Помню, мама еще ужасно ругалась на отца:

— Ты зачем притащил ей эту гадость? Ты вспомни, как ЭТО выглядит воочию. Между прочим, тот шрам на твоем плече от его стрекательных щупалец.