Моя ручная тьма

Стискивал зубы, чтобы не выдать ни одной эмоции, но зелье сделало меня слишком восприимчивым к прикосновениям, поэтому кожа буквально горела, а дыхание сбивалось против воли. Однако сжимавшие со всех сторон ремешки не давали волне облегчения затопить тело, поэтому я лишь вздрагивал и поверхностно дышал.

Когда перед глазами от напряжения уже пошли цветные пятна, госпоже надоело играть со мной, и она отпустила меня, огрев плеткой, которую взяла за правило носить с собой, там, где только что были ее руки. Я рухнул на колени и опустил глаза, скрывая выступившие на них слезы.

— Отличное приобретение. — Голос госпожи был довольным. — Надеюсь, он продержится дольше остальных. У меня на него большие планы. А ты не хочешь себе такого, Майя? Могу поделиться с тобой, отдать на денек позабавиться.

Гостья ничего не ответила, а понять, кивнула она или нет, я не мог. Весь обед меня гоняли от одного конца стола к другому, при этом не позволяя встать с колен, тыкали ногтями, хлестали плеткой, заставляли вылизывать тарелки.

Я бы чувствовал себя униженно, но мне было уже все равно. Вылизывание остатков было даже на руку — это хоть какие-то крохи еды, которые достались мне за последние сутки. Когда я подполз к гостье, чтобы вылизать тарелку и за ней по приказу госпожи, позволил себе украдкой посмотреть на девушку. Она протягивала посуду с неохотой, стараясь не касаться меня, словно я заразный. Но оно и понятно, я даже не сомневался, что достоин чего-то большего, чем презрительного взгляда.

Когда я потянулся языком к остаткам еды, как назло, живот заурчал, и отвращение в ее взгляде сменилось возмущением.

Я даже глаза прикрыл, понимая, что вызвал недовольство гостьи, и меня за это ночью не пожалеют.

— Простите, — снова раздался мелодичный голос девушки, — можно поговорить с вами наедине?

Она обращалась к госпоже, и та, улыбнувшись, проворковала:

— Конечно, дорогая. Пойдем. Бериэль, убери тут все и иди в свою комнату. Я с тобой позже… поговорю.

И такая злость и одержимость звучали в ее голосе, что я понял: сегодня мне несдобровать.

Хорошо, если не убьет. Хотя лучше бы убила.

Стоило встать, как рядом оказалась дочь госпожи. Схватила меня за ремешки наряда и резко потянула на себя, заставив застонать от неожиданности.

— Ты не понравился моей подруге, раб. Так что не надейся, что мама спустит тебе это с рук. Сегодня ночью ты будешь наказан за свое поведение.

Она толкнула меня так, что я чуть ли не врезался в стол, чудом успев выставить руки.