Моя ручная тьма

Она тяжело вздохнула, словно я снова сделал что-то не так.

— Я думала, что с тобой делать и решила…

Я весь превратился в слух. Какая судьба меня ожидает? Постельная игрушка, мальчик для битья, раб для работы по дому? Или она отправит меня в шахты?

— Мне не нужен новый слуга, рабов у меня тоже нет, так что придумала единственный выход. Я тебя отпускаю. Можешь вернуться домой или пойти туда, куда захочешь. Я дам тебе денег и припасы на первое время.

Я не верил своим ушам. Отпускает? Но…

С размаху бухнулся на колени, даже не ощущая боли, так велик был страх.

Обнял ноги госпожи, прижался к ним щекой и зачастил:

— Не выгоняйте меня, госпожа. Ради Ллос, не гоните. Мне некуда идти. Дома меня убьют, в лесах я не выживу. Ни одно племя меня не примет. Я погибну. Готов быть кем хотите, делать что угодно, только не выгоняйте. Можете меня бить, истязать, даже убить, но не гоните прочь, пожалуйста.

Пара слезинок все-таки сорвалась с ресниц и упала на ноги госпоже. Часто заморгал, чтобы прогнать остальные. Еще один очередной проступок.

Когда же я перестану их совершать? По телу прошла дрожь от страха. Я здесь меньше суток, но уже успел провиниться несколько раз. А ведь наказание наверняка не заставит себя ждать.

Госпожа молчала, а я принялся целовать ее ноги в надежде, что она поймет: я готов на все. Она не показалась мне очень жестокой. Так что наверняка сумею вынести наказания от ее руки. А остальное неважно. Готов быть хоть ковриком у ее порога.

Почувствовал руку на своей голове и замер. Ладонь прошлась по волосам, задела ухо, и я зашипел, тут же подавив звук.

После экзекуции от дочери бывшей госпожи кончики ушей все еще болели и заживали плохо. На них образовались нарывы от многочисленных проколов, нанесенных лирой Илиниэль. И от прикосновения к ушам все тело простреливало болью.

— Жди тут! — последовал приказ, и я послушно сел, несмотря на боль в заднице, подвернув под себя ноги и сложив руки на коленях. Это была любимая поза моих сестер и матери. Так я выражал почтение к женщинам Дома.

Услышал шаги, но не поднял голову. Госпожа снова село в кресло и чем-то зашуршала, а потом крепко схватила меня за ухо.

— Не дергайся! — приказала она, а после что-то приложила к уху.

Боль и жжение были адскими. Захотелось тут же вывернуться и освободить ухо. И тут я понял: это проверка. Сам же сказал, что она может делать со мной что угодно. И вот она проверяет. Если не выдержу — точно выгонит.

Заставил себя сидеть ровно и не двигаться, хотя это было сложно.