Моя ручная тьма

От долгого стояния на каменном полу колени были разодраны в кровь и почти занемели. Встал, пошатываясь, и рухнул на подставленный Златой стул.

— На, поешь. — Она подвинула мне тарелку, но я замотал головой.

— Госпожа не давала разрешения есть.

— Слушай сюда, — сильные пальцы схватили меня за подбородок и повернули к гоблинке, — лира Майя никого в жизни ни разу не обидела, не бросила в беде и не заставила голодать. Чтобы есть, у нее не нужно спрашивать разрешения. То же самое касается питья, ванны и прочих потребностей.

Так что ешь. И вот еще что: посмеешь как-то обидеть ее или еще что-то подобное, будешь иметь дело не только со мной, — она погрозила мне внушительной скалкой, — но и со всеми остальными. Мы в лире Майе души не чаем, не порть все своим присутствием.

Она снова двинула ко мне тарелку, и я, вздохнув, принялся за еду. В любом случае уже настолько провинился, что даже если мне нельзя есть, одним проступком больше, одним меньше — какая разница.

Наевшись, поблагодарил добрую гоблинку и направился на выход.

Видимо, мне не место на кухне. Кто бы сомневался. Я слишком неуклюж для этого. Дома было то же самое. Сколько посуды я перебил — подумать страшно.

Вышел в сад и зажмурился. Солнце слепило вовсю, глаза тут же заслезились, и я поспешил вернуться в дом. Дошел до своей комнаты, достал из котомки плащ, накинул капюшон и лишь тогда вернулся. В саду дышалось очень легко, и я задумался. Госпожа сказала, что оставит меня помощником. Значит, я должен заниматься хозяйством. Что ж, с кухней у меня не задалось, значит, надо попробовать что-то еще.

Увидел в саду Ворзевида, который копошился среди кустов, и направился к нему.

— Могу ли я помочь вам?

Гоблин посмотрел на меня скептически, но все же повел в заросшую часть и приказал очистить от сорняков. Показал, какие растения убрать, а какие оставить, выдал мне перчатки и садовые ножницы, а сам вернулся на свое место. Я же принялся за работу. Несмотря на летящую пыль и слезящиеся глаза, работа спорилась. Я увлекся настолько, что очнулся, лишь когда услышал чей-то вопль.

Распрямил спину, оглянувшись — за мной расстилалась совершенно чистая от сорняков земля. Вот только… Я совсем забыл, что некоторые растения надо оставить, и покромсал ножницами все.

— Сортовые розы хозяйки! Под корень! А фиалки и первоцветы? Все погибло… — выл гоблин, схватившись за голову. — Ты, — указал он на меня в ярости — никогда не притрагивайся к растениям, дитя подземелий. Уходи отсюда, пока я тебя пинками под зад не выгнал.