Моя ручная тьма

Что ж, сам виноват, нужно было вести себя как положено.

Вздохнул, переоделся в приличествующее наказанию одеяние, достал котомку и разложил предметы, которые дала мать. Взвесил каждое на руке, хотя и так знал их досконально, но все же следовало выбирать тщательно, особенно предмет для первого наказания. Дальше госпожа сама решит, что ей больше нравится, а сейчас…

Протянул руку и взял плеть. Довольно тяжелая, достаточно жесткая. То, что надо. Убрал остальное и, понуро опустив голову, направился к комнате госпожи, надеясь, что не слишком затянул и она еще не спит.

Но из-под двери пробивался слабый свет. Значит, госпожа еще не легла. Простоял перед дверью несколько минут, собираясь с духом и готовясь к предстоящему. В конце концов постучал и замер.

Госпожа открыла дверь, и буквально задохнулся при виде того, какая она красивая. Прямо как в моем сне.

— Берг? Что случилось?

— Г-госп-пожа Майя… — сказал, заикаясь, и упал на колени.

— Прошу вас, накажите меня! — попросил, пока еще были на это силы.

Чтобы не передумать и не сбежать позорно, пополз внутрь комнаты. А стоило госпоже подойти, принялся уговаривать сделать это сейчас, а не через неделю или месяц, когда проступков накопится слишком много. Протянул ей плетку и сказал:

— Я так виноват, столько раз ошибался и делал все неправильно. Вы должны наказать меня. Я исправлюсь, обязательно, обещаю, госпожа.

— Берг! — В голосе госпожи было возмущение, скорее всего, я опять говорил невпопад, но старался сгладить плохое впечатление покорностью.

Сжал ее пальцы на рукоятке плети, подталкивая к действию.

— Госпожа Майя, вы должны это сделать! Пожалуйста! — буквально взмолился, пытаясь сдержать слезы. — Пожалуйста, госпожа…

Быстро стянул рубаху, оставаясь практически обнаженным, и подставил ей спину. Чувствовал кожей ее взгляд, который прошелся по спине, ягодицам, задержался на тех местах, где еще оставались синяки.

Плевать, это мелочи, это все заживет. Сейчас я чувствовал, что мне буквально необходимо почувствовать боль, которая освободит, позволит искупить свою вину перед госпожой.

— Ты… действительно этого хочешь? — спросила она со странной интонацией в голосе. Но я уже не мог ее распознать. Меня всего колотило от страха, от ожидания, от предвкушения. Нервы словно оголились, я весь был словно натянутая струна.