Дикая магия. Игрушка темного принца

А ты…

– Мм?

– Ты предначертан совсем другой девочке. И я должна тебя отпустить, – Эмилия не слишком крепко сжала его-мою ладонь, и у меня внутри все кувыркнулось от этой необычной близости. – У нее такие же черные глаза, как твои. Очень черные. Сейчас я смотрю на тебя… Но будто бы вижу ее. Прямо внутри, прямо в них. Так странно. Наверное, я схожу с ума… Ты ведь знаешь, что многие Честеры чуть-чуть безумны?

– Эми… Мы можем поговорить о чем-то другом? Завтра доставят Эхесскую воду, я читал в одном эльфийском трактате о ее свойствах.

– Прекрати. И слушай, – оборвала его женщина. – Какая она маленькая, испуганная и беззащитная… Ты нужен ей, Андрюш. Без тебя она замерзнет. Ты должен научить ее быть сильной. От этого зависит очень многое. Тысячи судеб... Десятки тысяч… Но ваши две…

Андрей погладил ладонью ее лоб, жар чуть не прожег кожу.

– Тебе надо поспать.

– Ваши сплетены в одну, да, – кивнула Эмилия и прикрыла глаза. – Ты заберешь у нее страх, а она разделит с тобой твою боль.

И ты полюбишь ее так сильно, что сердце будет разрываться на части. Я буду молиться… молиться, мой родной.

– О чем ты будешь молиться, добрая Эми? – тяжело вздохнул хозяин воспоминания.

– Я буду молиться, чтобы она смогла полюбить тебя так же сильно, как я, – она снова открыла глаза. В серых радужках плескалась светлая улыбка. – Или еще сильнее.

Внезапно что-то вытолкнуло меня из спальни с лежащей в постели Эмилией. К горлу подступила тошнота, голова закружилась… И я обнаружила себя на середине моста прижатой к побледневшему Андрею.

– Дальше не нужно, – откашлялся Демон и посмотрел на меня задумчиво и грустно. – Ани, пожалуйста… люби меня. Люби меня так же сильно, как она.

С минуту я глядела на него и не могла шелохнуться. Грудь щемило от боли и жалости. Он бы не одобрил этих чувств, но по-другому я не могла.

– Я люблю тебя еще сильнее, – наконец тихо произнесла в ответ.

Две фигуры, слившиеся в одну на середине узкого горбатого моста, мог заметить любой прохожий.

Но Карпову, кажется, было плевать. В ту секунду, как он порывисто сгреб меня в охапку и запечатал губы жадным, надрывным, почти болезненным поцелуем, время застыло.

Почему-то внутри зрела твердая уверенность: Судьба опекает это действо. Никто не увидит нас сейчас. Не узнает в прижавшихся друг к другу влюбленных профессора и его студентку.

– Девочка моя… Пигалица… Анна… – сипло бормотал в сминаемые губы Карпов, и его слова терялись в шуме воды.