Легенды Пятиречья

- Так мало? Ты уверена?

- Была бы мужчиной, было бы еще меньше. А что, другие расы дольше живут?

- Ну, если не умирают по глупости, сорвавшись с крыши, то до ста пятидесяти точно доживают.

- Ничего себе, - удивилась Томи и даже приостановилась на мгновение, - мне бы так.

Они, наконец, отползли достаточно, и по правую руку возле крыши показались ветки деревьев. Девушка развернулась и стала осторожно спускаться. Чуть ниже края крыши виднелся отличнейший сук, и она уже почти дотянулась до него, когда раздался легкий треск.

Оба замерли. Треск прекратился.

- Повернись вдоль, - шепотом посоветовала Томи. - Там должны быть поперечные доски, чем больше их примет на себя твой вес, тем лучше.

Амаддариэл стал медленно поворачиваться, и в какой-то момент они столкнулись лбами. Томи хихикнула.

- И ничего смешного, - укорил ее Амаддариэл. - Между прочим, эта крыша намного выше.

- Зато внизу кусты. Если будешь падать, закрой лицо руками.

- А потом я тебя убью - пообещал Амаддариэл.

- Ам, - вдруг абсолютно серьезно сказала она.

- Что? - ответил он, взглянув ей в глаза.

- Я сапоги на той крыше забыла, слазь, а? - сказала она, захохотала и едва успела прикрыть голову, когда Амаддариэл съездил ей ладонью по затылку.

Раздался оглушительный треск, и они ухнули в пустоту.

Томи пошевелилась и выплюнула какую-то труху. Над головой у нее радужно светился рваный провал крыши. Вокруг среди сухой травы валялись горы обломков.

- Вот ведь повезло. Сеновал! Ам, ты жив?

- Слезь с меня, и буду жив.

Куча зашевелилась, и из нее показалась еще более всклокоченная, чем раньше, серая голова, вся утыканная сухими былинками.

Выглядело это так, будто ожила и обрела глаза иссохшая за лето болотная кочка.

- Тебя как убивать - быстро или медленно?

- Меня? Пафосно. Отравить редким ядом или скинуть с обрыва в море Забвения.

- Удушение сеном подойдет? - спросил он и бросил в нее длинной травинкой.

- Ну что вы, господин! Слишком много чести для такой маленькой меня.

- Все. Не пойду я ни в какой храм.

Я вообще отсюда никогда не выйду, и умру с голоду, потому что домашние меня все равно не найдут. Я грязный, я порвал рубашку, и у меня в голове сено!

- Вместо мозгов, что ли?

- Тьфу на тебя.

- Зануда.

- Оборванка.

- Нытик.

- Хулиганка.

- Горжусь этим!

- Тогда ты чинишь крышу.

- Нечестно!

- Ненавижу тебя, - шутя, прорычал Амаддариэл, потрясая сжатыми в кулаках пучками сена.

- Обожаю тебя!

Откуда-то справа и сверху на них скатился еще один сенный ком.