Легенды Пятиречья

А рассказать она могла разве что о странном поведении управляющего: всякий раз, как дело касалось купания или переодевания, он выставлял всех слуг вон из покоев Гостьи. Говорил, госпожа очень целомудренна и не позволяет даже женщинам смотреть на ее тело. Хотя, у служанок на этот счет было иное мнение: ходили слухи, что в это время к ней приходит любовник. И не кто-нибудь, а сам Вострум, князь Лисса. Рыжая в это не верила: она видела, с каким презрением смотрит на него Гостья и каким пристыженным под ее взглядом выглядит их правитель.

Пока служанка предавалась размышлениям, укладывая в сумку все новые и новые покупки, они дошли до городской площади. Там выступали бродячие артисты из Элвы: в северном государстве не особо ценили певцов, зато Лисс всегда встречал их с распростертыми объятьями, и молодые люди иногда годами не возвращались домой. Правда, молодыми они только выглядели. Может, им по тридцать лет, а может, и по триста. Кто их разберет, этих эльвов.

В этот раз они разыграли целый спектакль. Один из них – самый длинноволосый – переоделся в девушку.

Он стоял на коленях, неуклюже примяв юбку, и молил о чем-то эльва в костюме их древнего владыки. Остальные артисты стояли поодаль и сопровождали монолог трагическими аккордами.

- Спаси нашу дочь! – молила «женщина». – Отправь на восток лучших воинов, пусть они вызволят ее из плена!

- У нас больше нет дочери, - ответил ей «владыка». – Негоже принимать обратно оскверненную деву. Пусть остается там и плодит полуэльвов, раз уж ей недостает мужества расстаться с жизнью.

Дочь владыки не может быть потаскухой. Пусть лучше у меня не будет дочери.

«Женщина» расплакалась, размазывая грим по лицу. Зрители зашумели, послышались сочувственные и возмущенные крики: видно, представление и впрямь было хорошим, и зрители живо переживали трагедию.

Рыжая спохватилась, что стоит, открыв рот, оглянулась, прикидывая, в какую сторону ей нужно бежать, чтобы догнать госпожу, и чуть не подпрыгнула, когда обнаружила ее совсем рядом. Гостья застыла, лицо ее побелело, щека задергалась, а глаза остекленели.

- Госпожа? – робко обратилась к ней служанка. Но та ее не услышала.

Тем временем музыканты объявили, что прошел год, и на импровизированной сцене появились новые действующие лица – брат и сестра с ребенком на руках.

- Отец, - молодой человек припал на одно колено перед «владыкой». – Больше года я сражался с урлангами и, наконец, освободил сестру. Возрадуйся же, твоя дочь жива!

- Моя дочь погибла в тот черный день.