Легенды Пятиречья

Может, ее вампир во сне покусал, а она и не заметила?

Пока госпожа ела, Тоня причесала ее частым гребнем, а потом помогла помыться. После сытного ужина, да в чистой одежде Томи почувствовала себя хорошо, хотя сонливость навалилась с новой силой. Все-таки, кушать и спать нужно вовремя! Засыпая, она сквозь сон почувствовала, как Тоня гладит ее по голове. Нет, нужно срочно выдать ее замуж, пусть детей рожает. Ради такого случая Томи и Сайлуса выпнет к женихам, не постесняется.

Глава 17

Ночью ветер сменился, стал жестким и холодным, с привкусом осени.

Открытое на ночь окно позвякивало стеклами, когда створки постукивали об стену под его порывами. Тонкая занавесь выгибалась пузырем то внутрь, то наружу.

Томи проснулась от холода. Одеяло предательски обмоталось вокруг ног и все никак не хотело дотягиваться до плеч. Томи пару раз сонно дернула его, но оно не поддалось. Пришлось проснуться окончательно, встать и закрыть окно. Укутавшись с головой, Томи посмотрела на небо: луна тускло мерцала сквозь тонкий слой облаков.

Значит, дождя не будет. Но дождем уже пахнет.

Томи передернуло, зубы клацнули от холода. Чаю бы горячего не помешало выпить и пожевать чего-нибудь. Куда там Тоня за ужином бегала?

Коридор вильнул дважды, прежде чем его осветил болезненный лунный свет, густо проливавшийся из высоких окон. Насколько ей помнилось, в конце этого коридора располагалась обеденная зала. Если мыслить логически, кухня должна быть неподалеку: слуги же не дураки, чтобы таскать блюда через весь дом.

Томи подтянула сползшее до пола одеяло и зашуршала вперед.

"А хорошо ли это - брать еду втайне от хозяев?" - подумалось ей, но другой внутренний голос ответил, что, во-первых, кипяточек за еду не считается, во-вторых, будить хозяев из-за такой ерунды глупо, а в третьих, не возвращаться же теперь обратно! Второй внутренний голос оказался наглее, и Томи вошла в обеденную залу.

Там было на удивление светло. Лунный свет проникал сквозь незамеченные ею раньше узкие наклонные окна на потолке.

Он освещал пустые чисто выскобленные столы, еще не накрытые скатертями, беспорядочно стоящие после уборки стулья с высокими спинками и резное кресло правителя. Поддавшись неожиданному желанию, госпожа забралась в это кресло и попыталась принять то выражение лица, с которым Амаддариэл оглядывал гостей и домашних. Получалось плохо: мышцы бровей упорно не желали складываться в требуемую форму, принимаясь то косить, то дрожать.