Легенды Пятиречья

Найти бы какую-нибудь свечку и огниво и посмотреть, что это за место такое.

Послышалось шуршание и специфический шум веток, скребущих по стеклу. "Окна занавешены", - догадалась Томи и двинулась в сторону звука. Почти сразу она наткнулась на что-то низкое и деревянное, больно ушибив ногу. Томи чертыхнулась и схватилась за пострадавшее место.

- Нужно приложить что-нибудь холодное, - раздался совсем рядом сочувственный шепот. Томи от неожиданности вскрикнула, дернулась и осела назад, ушибив теперь еще и мягкое место.

- Кто здесь?!

- Вообще-то, это я должен спрашивать. В конце концов, это моя комната. Но я уже догадался, что кроме тебя по дому никто наощупь передвигаться не будет.

- Амаддариэл? Это ты?

Зашуршали одеяла, скрипнула кровать - а это была именно кровать, которая так обидела ногу Томи - и хозяин дома зажег свечу на прикроватном столике. Огонек высветил большое круглое помещение, обставленное скупо, но изысканно. Напротив двери было большое зашторенное окно. Слева от него - кровать с резными столбиками, книжный шкаф и два стола, которые нащупала Томи.

Справа - гардероб и плетеное кресло у круглого столика, заставленного разными предметами: книгами и свитками, чернильницей и банкой с перьями и кисточками, стеклянными колбами, увеличительными стеклами, чучелом совы и пучками каких-то трав, расставленных в вазах с цветными жидкостями. В центре комнаты на высокой резной подставке располагался осколок топаза - наподобие того, что был в храме, а справа – книжные полки.

- Что это? - кивнула на него Томи, поднимаясь с пола и потирая ушибленные места.

- Это? Осколок королевского топаза. Он не действует, я уже много раз проверял. Понятия не имею, что с ним произошло, но сквозь него абсолютно не проходит магия: ни живая, ни отработанная. Занятная вещица.

Томи, наконец, обратила внимание на хозяина комнаты, и ее стало тихонько потрясывать со смеху.

- Что? - спросил Амаддариэл. Томи энергично покрутила головой, пытаясь не заржать в полный голос, потом зажала рот ладонью.

- Говори уже! - тряхнул шевелюрой Ам, раздражаясь. И тут Томи не выдержала, повалилась на стоящую рядом кровать и стала кататься со смеху:

- Ой, не могу! Ну вы даете! Ты что, всегда так спишь? Ой, мамочки, я щас лопну со смеху! Нет, ну это ж надо! А-ха-ха! У-и-и-ха-хах!

Томи хрюкнула и зашлась в совсем уже истерическом смехе, едва успевая вытирать выступающие слезы. Амаддариэл понял, что спрашивать ее бесполезно, присел рядышком и дождался, пока она утихнет.