Капкан для саламандры

Тебе в любом случае запретили бы покидать город — так положено, подозрения здесь ни при чем, — объяснила очевидную истину. Она хозяйка этого заведения, естественно, ее попросили не пропадать. — Тем более, алиби у тебя практически нерушимое — показания бывшего военного следователя, а мы с тобой весь вечер вместе провели. А по поводу краж, извини… надо было вчера сразу свои подозрения проверить, — недовольно вздохнула, взъерошив волосы. Дел-то на минуту, а скольких проблем можно было бы избежать. — Я догадываюсь, что за «неуловимый вор» у тебя объявился.

Леванд буквально застыла, не донеся полный бокал вина до губ. Резко вернув его на столешницу, подалась ко мне, явно нервничая.

— Кто это? Кто-то из девочек, да? — принялась выспрашивать она. — Наверное, Арианна или Лилли, — хмуро прикинула женщина. — Ты вчера только их считай и видела, до того как все началось. И то, как они за брошь чуть не подрались… Как ты так быстро обо всем догадалась?

— Стой-стой, — оборвала я ее рассуждения. А то сейчас всех вокруг обвинит и приговор вынесет, на нервах-то.

— Тогда кто? — жадно вопросила Мадам, теряя весь свой строгий и ухоженный образ. Кажется, взлом кабинета беспокоил ее куда больше, чем мне думалось. Бордель в целом заведение сомнительное, вполне возможно, что у Мадам имеются бумаги, за которые стоит переживать. Хотя, следователей на свою территорию она впустила спокойно, а значит, вряд ли это что-то серьезное.

— В общем-то, ты и сама могла бы догадаться и проверить, — вздохнув, поднялась, решив не тянуть с разоблачением.

Отставив теплую чашку в сторону, прошла к клетке в углу. Пестрая птица с интересом повернула ко мне голову, глухо курлыкнув. Чуть приоткрыв дверцу, нырнула ладонью в подобие гнезда из соломы на дне клетки. Перьевая щетка таким произволом явно была недовольна и, шумно захлопав крыльями, попыталась ткнуть в меня клювом. Но я была готова и, нашарив что-то твердое, успела вытащить руку, оставляя пернатую громко и возмущенно трещать о своем горе.

— Знакомо? — протянула вещицу озадаченной Мадам. На раскрытой ладони лежали небольшие карманные часы. Не слишком дорогие, но начищенные практически до зеркального блеска.

— Та-а-ак… — с легкой угрозой потянула Мадам, переводя взгляд на ругающуюся птаху.

— Ты же сама девочек сороками обозвала, — пожала плечами, возвращаясь на место. — Я и подумала про птицу.