Я, ты и наша тень

Ну, кто же знал, что от моих слов старичок начнет задыхаться? Интересно, это он от радости или от злости? Даже лысина покраснела. Так недолго инфаркт заработать.

Внезапно Дард подскочил на месте и крутанулся волчком. На его тощем заду висел полосатый кот и увлеченно что-то жевал. Бедное животное просто не понимало, что от сухопарого человека трудно что-либо оторвать, тем более, если его обладатель против.

Старец взвыл. Торхан, как преданный друг, попытался отогнать невинное животное, но от методичных похлопываний по пятой точке, дедушке стало только хуже.

Виляя истерзанным задом, как заправская танцовщица, Дард вцепился в Торхана:

— Сними его с меня! Быстрее!

Верный пес нахмурился, но все же повернул старичка спиной.

— Держитесь.

Дард ухватил дверной косяк. Клянусь, всеми богами, он надолго запомнит эти ощущения. Когда же еще в его жизни выдастся возможность полностью доверить свою пятую точку другому мужчине?

Торхан аккуратно потянул кота на себя.

— Чтоб тебя! – захрипел Дард.

— Сейчас… — выдохнул Торхан, не отпуская беснующуюся тварь.

— Ой, — проронила я, смущенно пряча взгляд.

Вместе с котейкой от старика оторвался кусок одежды. Скажу вам честно, дряхлый голый зад – зрелище не для слабонервных.

Дедушка схватился рукой за пятую точку и так обрадовался освобождению от острых зубов, что забыв поблагодарить Торхана, умчался прочь.

— А я что? Я ничего… — пробормотала я, чувствуя на себе, обвиняющий взгляд Белоземского пса.

— Твоих рук дело, — резюмировал он. — Больше некому. Но как вышла отсюда? – Торхан внимательно осмотрел комнату и ощупал входную дверь.

— Что вы! Куда уж мне, бедной пленнице.

Странно, но в его глазах не было глобальной ненависти. Может быть, досада за испорченное утро, но не более. Сплошное безразличие.

— Сиди смирно. А я пока смою то дерьмо, что твоими стараниями свалилось на голову. Надеюсь, сюрпризы на этом закончены?

Торхан окинул меня пронизывающим взглядом и вышел, крепко закрыв дверь и исследуя на прочность замок.

Ну и ладно, зато воспоминания от сегодняшней сцены еще долго будут поднимать мне настроение.

— Я сильно горжусь тобой, человечка! – внезапно раздалось из угла.

Хома? Тенюшка любимая! Пришел!

***

И вновь на носу красовалась бородавка, а у шнобеля была горбинка такого размера, что все лесные дятлы помирали от зависти.