По моему хотению

Я, конечно же, все лавры приписала Лео, но представительница всевидящего корреспондентского братства с улыбкой попеняла мне за скромность, заявив, что, по показаниям самого задержанного, я в процессе его задержания покусилась на святая святых любого мужчины, нанеся его «орудию труда» колоссальный вред.

Представители администрации при этом еле сдержали смех, покашливая в кулак, хотя в их глазах плясали смешинки. А вот участковый стал хмур, услышав подобное заявление. Он, прищурив глаза, долго потом буравил колючим взглядом девушку с микрофоном.

Чую, устроит Павел кипиш по выявлению источника утечки информации.

Наконец, нас с Лео отпустили подобру-поздорову, я же, прощаясь, невольно поискала глазами того солидного молодого красавца, столько времени буравящего меня взглядом, но, увы, его уже и след простыл.

Ну да ладно, как говорится, рыльцем не вышла олигархов цеплять.

Маму я застала на кухне. Вкусно пахло наваристым борщом на курином бульоне. Я глубоко вдохнула его божественный аромат.

— Мам, тебе еще долго варить? Может, помочь?

— Да нет, дочка, осталось только чесночок мелко порезать, да зелень, и всё готово! — Мама внимательно на меня посмотрела.

— Что-то случилось? Отчего это начальство наше тобой интересуется? Хотя, если бы что натворила, уж забрали бы! Тьфу-тьфу! Так что произошло? Расскажешь?

— Обязательно расскажу! Но уверяю, что ничего плохого! С борщом закончим и всё узнаешь. — Я быстро чистила чеснок и думала, с чего же лучше начать с мамой разговор.

— Но ты чем-то взволнована, я же вижу! — Мама прикрыла кастрюлю крышкой и присела на табуретку, пытливо всматриваясь в мое лицо.

От волнения ее лоб снова прорезали глубокие морщины.

— Не волнуйся, мамуль! Да, мне нужно с тобой серьезно поговорить, но новости скорее хорошие, хоть и невероятные. Просто я хочу это сделать не в присутствии Виктора Петровича. Он вроде человек хороший, но разговор касается только нашей семьи. — Скептически посмотрев на несколько долек чеснока и нож, решила избавить себя от лишней работы, а свой маникюр — от угрозы быть испорченным, сунула руку в ящик стола и представила, что держу в ней чеснокодавилку.

Вытащив сей символ человеческого гения, быстро раздавила с его помощью над кастрюлей дольки чеснока, добавила нарезанную мамой ароматную зелень и, накрыв кастрюлю крышкой, выключила газ.

- Всё, мам, готово! Ну пойдем, что ли, в зал?

- Может, лучше в сад? Под яблонькой на лавочку присядем.

- Нет, мамуль! Там нас могут подслушать.