Нежданчик для майора

— Но хотелось бы хотя бы примерно обозначить тему разговора. Может быть, сразу скажу, что ничем помочь не могу.

Велько тоже плохо соображал, но, все-таки, смог заверить Гвидона, что его присутствие ничему не мешает, и более-менее внятно изложил события дня — от вычета до визита в клинику, не забыв про посещение соцзащиты.

— Это крайне неожиданно и странно, — закончил речь он. — У меня совершенно точно нет детей. И я не представляю, кто мог подать на алименты. Как-то бы узнать, кто это сделал.

Тест будет, и он покажет отрицательный результат. Только, понимаешь, это никак не приблизит меня к разгадке, лишь вернет деньги. А хотелось бы узнать и понять мотивы.

Дарина зевнула и проговорила:

— Если взыскание алиментов по постановлению коллегии на федеральном уровне, то это значит, что мать отдала ребенка в детский дом. Скорее всего, в семейный детский дом, сейчас уже государственных учреждений почти не осталось, перешли на другой формат. Соответственно, она начала платить алименты и от нее потребовали имя отца — надо же хоть как-то покрывать дотации, выделяемые воспитателям.

Почему ты так уверен, что у тебя нет детей? У оборотней не бывает стопроцентного бесплодия, это обусловлено физиологией.

— Потому что у меня никогда не было партнерши-волчицы.

— С лисицами и шакалицами тоже нет стопроцентной гарантии.

— С ними — да, — предварительно оглядевшись по сторонам, подтвердил Грачанин. — Но не с барсучихами.

— М-м-м? — Дарина очнулась от дремы и посмотрела на него с любопытством — как и Гвидон.

С любопытством, без явного осуждения.

— Я должен объяснить. Для того чтобы было понятно. Я из многодетной семьи. Второй сын. Второй из девяти детей. Нас воспитывала мать. Одиночка. Отцы были разными. У меня и старшего брата — один. У троих братьев помладше — другой. Двойню наша мать родила от третьего мужа, а потом еще двойню — от четвертого. Она не особенно-то беспокоилась нашим воспитанием, скидывала младших на старших, часто не ночевала дома.

Для меня семья — это вечно орущие младенцы, которых ты не заказывал, драка за котлеты и постоянное безденежье. Мой старший брат смылся в шестнадцать, поступил в ПТУ, выучился на крановщика и уехал на Крайний Север. Я в шестнадцать еле-еле прорвался на кадетскую подготовку в высшее военное — этот путь мне посоветовал отставник-сосед. Мне не хватало знаний, плохо занимался в школе. Взяли по квоте, из жалости.