Там, где горят Стожары

Солонский проводил жену задумчивым взглядом и продолжил:

— Соломия Яковлевна взяла с меня обещание передать вам лично в руки ее письмо и небольшую сумму денег. Насколько мне известно, около 15 тысяч. В валюте. Я дал ей слово. И я его сдержал.

Пухлый пакет из плотной серой бумаги лег Ольге на колени. Она осторожно коснулась пальцами шершавой бечевки, погладила замысловатый узел.

Марк Семёнович устало прикрыл глаза, на миг превратившись из язвительного нотариуса в обычного пожилого человека.

— Спасибо, бабушка.

И вам — спасибо, — одними губами прошептала Ольга и прижала пакет к груди.

— И последнее. Пожалуй, самое неприятное, — Солонский нехотя поднялся и подошёл к открытому окну, сложил руки за спиной. — Пару дней назад мне позвонили. Человек не представился, но его интересовали вы, и ваше наследство. За информацию предложили щедро заплатить, но сообразив, что деньги меня не интересуют, намекнули на… впрочем, не важно.

Ольга застыла, сердце ухнуло в груди и пропустило удар. Предательский холод змеей просочился под кожу.

Неужели ненаглядные родственники ее и тут не оставят в покое!

— Старая хата на окраине окраины даже с неплохим участком земли, уж простите, никакой ценности в финансовом плане не представляет и стоит сущие копейки, — сухо продолжил Кощей. — Провинциальный нотариус, коим является ваш покорный слуга, не та фигура, ради которой носом роют землю, выискивая компромат. А он, смею вас заверить, спрятан настолько надежно, насколько это вообще возможно. Это ваш супруг? — вопрос прозвучал холодно и резко.

— Мы в разводе.

— Развод оформлен официально?

— Н-н-ет. Я просто ушла.

— Что ему от вас нужно?

Ольга закусила губу, глянула исподлобья на Марка Семёновича и, тщательно подбирая слова, произнесла:

— Он так…развлекается. За мой счёт. И за ваш, видимо, тоже! Он вообще любит…играть людьми.

Внутри, вытесняя растерянность и страх, медленно закипала злость. На бывшего мужа — редкостную лицемерную сволочь, на собственную никчемность и слепоту — это ж надо, столько лет не понимать, кто находится рядом, на мать — жадную до денег святошу, для которой собственный ребенок одновременно бесконечный источник ресурса и досадная помеха…

Ольга вскинула голову и с вызовом посмотрела на Солонского.

Тот уселся на подоконник, сложил на груди руки, не сводя внимательного взгляда с необычной клиентки. В черных жутковатых глазах промелькнуло понимание и…хищный азарт?

Подумалось, что сельский нотариус далеко не так прост, как кажется.