Там, где горят Стожары

Бывало, день-два, а то и на пару недель оставались. Денег она не брала, это я точно знаю, но люди все одно оставляли. Пару раз через меня конверты передавали. Знали, что я Соломию выручаю по хозяйству. Ну и…вот. Ты, правда, ее не помнишь?

— Правда, — кивнула Ольга. — Я…У меня с головой не все в порядке. Не в смысле, что я ненормальная, — она задумалась, подбирая слова, — у меня как блок в памяти. Я почти не помню детство. Точнее бабушку, и как я к ней приезжала. Если пытаюсь вспомнить сама, то голова раскалывается, а иногда обрывки всплывают в памяти, и тогда я будто проваливаюсь в прошлое и теряю сознание.

Она замолчала. Странно было говорить о таких вещах с едва знакомым человеком, но почему-то очень хотелось, чтобы он не считал ее неблагодарной и равнодушной сволочью, что столько лет плевать хотела на родную бабушку и заявилась аж через полгода после ее смерти. Ведь именно так думал и местный нотариус, похожий на сказочного Кощея, и его жена — милейшая Татьяна Сергеевна, и скорее всего большинство, если не поголовно весь выселок.

Макс совсем по-детски почесал затылок и негромко ругнулся, видимо, впечатленный признанием Соломииной внучки.

А та неожиданно для себя улыбнулась и уверенно заявила:

— Я справлюсь, теперь точно справлюсь. Я же вернулась сюда. Понимаешь? Смогла. И за эти два дня вспомнила и узнала о бабушке и о себе больше, чем за всю жизнь. А ещё кошку завела. Столько лет мечтала о кошке, и вот… Видел, во дворе скачет.

Ночка веселилась от души. Играла с сухими листочками, каталась в пыли, гонялась за жуками и бабочками, время от времени поглядывая, на месте ли хозяйка.

Зашумел, закипая, чайник. Аромат крепкого кофе смешался с сигаретным дымом и запахом спелых фруктов.

— Кстати, ты не знаешь, чей это пёс тут бродит? Здоровенный, лохматый, на волка похож. Он мои кроссовки сначала стащил, а потом вернул. По одному. Представляешь?

— Серый, что ли?

— Не знаю, темно было. Я не рассмотрела окрас.

— Его зовут Серый, — уточнил Макс. — Это бабки твоей пёс. Последний раз я видел его на похоронах. Он выл на кладбище так, что мороз по коже. Говорят, и после Пасхи на поминальные дни его на могиле видели. Я хотел эту зверюгу к себе забрать, подкармливать пробовал, но Серый никого не признавал и от чужих еду не брал. Ушел в лес. Я думал, он помер от тоски. А это, поди ж, ты. Живой, зараза кудлатая!

— Живой… — изумленно протянула Ольга и задумалась.