Там, где горят Стожары

Ну и пусть!

Как же давно она не ощущала себя настолько легко и свободно.

Легкий свежий ветерок, какой бывает в самом конце лета, трепал распущенные волосы, приятно холодил кожу, волновал травяное море, нес запахи близкой реки.

Тонкая пелена облаков прикрывала небо словно кружевом, и солнце, ещё не набравшее полуденной мощи, то изредка проглядывало сквозь прорехи, заливая всё теплым золотом, то пряталось, накидывая на землю теневой полог.

Ольга с наслаждением вдохнула полной грудью и огляделась.

Неподалеку виднелись крайние дома большого села, но, странное дело, ни собачьего лая, ни голосов, ни шума моторов оттуда не доносилось.

Словно завеса гасила привычные звуки человеческого жилья, невидимой чертой отгораживая мир людей.

— Хорошо здесь, правда? Спокойно. Местные через это поле никогда не ходят.

— Почему? — удивилась Ольга.

Макс вышел размяться и теперь стоял, опершись на капот, сложив на груди руки. На загорелом лице блуждала рассеянная улыбка.

— Не положено. Кладбище во-он там, — он кивнул на деревья неподалеку, — а тут, значит, как бы межа.

Ни вашим, ни нашим. Как на фронте — серая зона. Сюда мертвые иногда захаживают. А если рискнуть и пойти по траве напрямик, то неизвестно, куда тебя тропинка выведет. И выведет ли вообще. А если выведет, то ты ли это будешь? И откуда берутся эти тропинки, если никто на поле ни ногой? Зато и бродячие покойники до села не доберутся, если им вдруг приспичит. Тоже запутаются. Я же говорю — серая зона. Договорняк.

Ольга скептически подняла брови, но промолчала, не зная, что ответить.

Ну, в самом-то деле. Что за бредни?

Тропинки могут и собаки натоптать, а покойники…хм…и по грунтовке доберутся, если захотят. Крюк всего ничего.

— А ещё на поле живут полевки или поляницы, или полуденницы. Их по-разному называют. На изломе лета они в самую силу входят — солнце ещё палит вовсю, но земля уже свободна, урожай собран. Самое время для их хороводов. Не боишься?! Мне точно соваться нельзя. Я мужик — добыча. Они меня… хм…сожрут. Потом. А вот тебя могут и за свою принять.

Обидеть не обидят, но и не выпустят!

Голос Макса звучал ровно. И не понять, издевается сосед над доверчивой женщиной или говорит серьезно, предупреждая и признавая иную реальность.

Ольга растерялась. Не потому что действительно испугалась местных страшилок. Уж ей ли не знать, что обычные люди из плоти и крови могут быть куда коварнее и опаснее, чем все сказочные существа вместе взятые, но вот…растерялась!

А потом вдруг стало легко и просто.