Последний правитель Наймара

- Сказано это было будто бы Кесса извинялся перед сыном за содеянное и сожалел, с нотками горечи.- Мне нужно было, чтобы сторонники Лерегона убедились в том, что принцесса мертва и прекратили преследование. Разумеется, никто ещё долгое время не должен узнать правду. Но рано или поздно я разбужу её. Он вспомнил гладкую белоснежную кожу женщины и щёчки с лёгким румянцем, до лопаток густые прямые волосы с косой челкой всех оттенков зимнего розового заката, и фиалкового цвета глаза, смотревшие на него с такой любовью, на которую больше никто бы не осмелился.

С самого детства и до последнего вздоха. Разве мог бы хоть кто-нибудь понять его боль. Кесса не сожалел ни о чём, чётко осознавая последствия, скорее - и представить тогда не мог, насколько будет тяжела расплата.

- Она здесь - на дне ледяного озера в чаше из чёрных жемчужин. Доверься мне.- Так значит, это было озеро? Я думал, мне показалось. - Он поднялся и чуть пошатываясь, держась за малочисленную мебель и стены, вышел из гостиной к порогу и открыл массивную дверь.

Теперь он ясно видел удивительно прозрачное бирюзовое озеро с тончайшим слоем сверкающего льда, множество цветов на изумрудной поляне, покрытых шапками свежего снега. Он оглянулся и понял, что даже сам дом внутри поменял свой облик, становясь уютным и родным. Элиан внезапно вспомнил, кажется, всё: лицо матери, счастливый детский смех - свой собственный, игры в прятки с отцом. Они были здесь - в Астрале так счастливы! Именно по этому дому он скучал многие годы, оказавшись запертым в клети Наймара. - Зачем ты отдал меня в Совет?- Не стремись на трон, Элиан. Я уже однажды был наказан за свою глупость. - Кесса досадливо выдохнул. - Мне ли теперь не знать, что лучшая власть на расстоянии от законной власти. И злейший враг тебе - не тот, кто за твоей спиной, а ты сам.Советник не мог оторвать взгляда от чудесных пейзажей, совсем не замечая, что падает от усталости и вина. Он едва добрался до софы, как провалился в беспамятство.Отец склонился над сыном, его глаза больше не излучали наигранной заботы и теплоты, они были колючими и цепкими, вновь превращая всё вокруг в бездушное зеркало. Он только что подменил отдельные части большого воспоминания и сотворил иллюзию доверия.- Спи спокойно, сын. Наутро ты, разумеется, очнёшься, а она - никогда. Я бы не посмел убить или оставить свою единственную - заточив её душу навеки в Крейн. Страдания этих несчастных в поломанных ветвях и кровь их делают Чёрное вино таким особенным.