Требуется жених. Людей просьба не беспокоить

Как давно я находилась рядом с мужчиной вот так близко? Я могла чувствовать запах его пота и запах горючего для самоходки, и едва различимый аромат мыла от его волос. И, конечно, пахло кровью.

Ему больно, а я думаю черт знает о чем!

— Спасибо, — услышала я свой тихий голос. — Спасибо, что спас мою дочь…

*** 13 ***

От лекаря Бран отказался.

— Ни к чему, на мне все заживает как на собаке. Через пару дней буду как огурчик.

— Зелененький и в пупырышках? — уточнила я.

Ведь не хотела улыбаться, но, видно, от облегчения размякла и опомнилась, только когда увидела ответную улыбку на лице журналиста.

— Все-таки советую показаться лекарю, — посерьезнела я. — Это не шутки.

— Опасаешься, что я покроюсь шерстью и в полнолуние стану кидаться на людей? — спросил Бран.

Да с таким мрачным выражением лица, что я призадумалась.

— Но ведь… Это миф! В оборотня нельзя превратиться, им можно только родиться. Или я чего-то не знаю о них?

Бран усмехнулся, и я поняла, что попалась: журналюга меня разыграл.

А раз хватает сил на шутки, значит, дела обстоят не так плохо.

— Пойду, уже поздно. — Он медленно поднялся, прижав ладонь к перебинтованному боку. — Только попрощаюсь с маленькой леди.

— Останься, дядя Бран! — раздался жалобный голосок.

Оказывается, Рози не ушла в спальню, а все это время подслушивала под дверью. Я вздохнула. Вот неслушница, Бран плохо на нее влияет. Но как бы я ни относилась к журналисту, сейчас Розали была права: куда он пойдет на ночь глядя, он на ногах-то едва стоит.

— Оставайся, — решилась я. — Постелю тебе в своей комнате, а сама лягу у Рози. Свалишься еще где-нибудь, а меня потом совесть загрызет.

Бран приподнял бровь в своей обычной ироничной манере. Удивлялся, что у меня есть совесть.

— К тому же мужские рубашки я дома не держу. А эта, — я пнула носком туфельки окровавленные лоскуты, — теперь годится разве что на растопку. Васильки хоть и очень брутальны, но…

Я красноречиво посмотрела на его голый торс, обмотанный полосами моей многострадальной простыни.

И тут же отвела глаза. Слишком уж целомудренно я себя вела для вдовы с ребенком… Но что поделать. Я была матерью, однако по-прежнему очень мало знала о той стороне жизни, которая приводит к появлению детей. Такая вот нелепица…

И кстати, откуда это у журналиста, который не держал в руках ничего тяжелее карандаша и блокнота, такие рельефные мышцы и такие упругие мускулы? Это законно вообще?

Бран не заметил моего смущения.