Требуется жених. Людей просьба не беспокоить

Что они подумают о благовоспитанной вдовушке? Сначала отправляется на праздник под ручку с мужчиной, теперь уезжает куда-то посреди ночи.

Самоходка сразу рванула с места.

— Введи меня в курс дела! — Я пыталась перекричать ветер, но он относил слова в сторону — Бран меня не слышал.

Разберемся на месте. Мы ехали недолго и скоро оказались в квартале, где стояли мрачные кирпичные дома с узкими окнами, почти не пропускающими свет. В таких селились василиски.

— Жди! — бросил Бран.

А сам спрыгнул на землю и скрылся в темном подъезде.

Оставшись одна, я поежилась. Со всех сторон меня обступили дома, в которых не горело ни одно окно. И тихо, как на кладбище… Тьфу, привязались же мрачные мысли!

К счастью, скоро послышались уверенные шаги, а секундой позже на улицу вышел Бран.

Он нес на плече объемный мешок.

— Бран? Это?..

Он осторожно сгрузил поклажу на сиденье, пристегнул. Вытер пот со лба и дернул рычаг.

— Опаздываем, — коротко пояснил он. — Нужно успеть до рассвета!

Я ничего не понимала. Что это мы везем? Выкуп за невесту? Подарок родителям жениха? Я осторожно потрогала ткань мешка, но яснее не стало.

От моего прикосновения ноша завозилась. Барашек там, что ли? На всякий случай я отодвинулась подальше от зловещего мешка, который никак не мог угомониться. Ерзал и вертелся, точно норовил устроиться поудобнее.

Бран коротко обернулся.

— Придержи! Мне надо следить за дорогой!

Глупый барашек действительно рисковал вывалиться на мостовую. Делать нечего, я прижала вертлявый мешок к себе.

— Ой, — сказал мешок тоненьким голосом.

Голос звучал растерянно и испуганно. У меня волосы зашевелились на голове. Вот это ночное дельце! Спасибо, Бран, удружил! Не знаю, что все это значит, но девушку я в обиду не дам.

Ни о чем другом я пока думать не могла. Спасу бедняжку, а потом разберусь, что к чему!

— Стой! — заорала я.

А так как тормозить Бран не собирался, перегнулась через переднее сиденье и изо всех сил потянула рычаг. Самоходку занесло на повороте, но влепиться в угол дома она не успела.

Тормоза взвизгнули, и повозка остановилась.

Не теряя времени, я рванула завязки горловины. Бран пытался перехватить мои руки, что-то настойчиво повторял, но я не слушала.

Из складок ткани показалась гладкая голова девушки-василиска. Судя по ярко-голубым чешуйкам на коже, она была еще совсем юной. У взрослых женщин чешуйки становятся темно-синими, а к старости чернеют. Голый череп ее не портил, даже наоборот: чешуйки сплетались в неповторимые узоры.