Отверженная жена дракона

Я – та, из-за кого эта тень появилась! Я и есть Эйда! И всё, что я могу – сбежать?! Где же моя решимость?! Принцесса я или кто?!

Она упомянула сердце! Значит, я помогу Клоинфарну… Помогу, и весь этот кошмар, наконец-то, закончится! Если взаимодействие с ней – это ключ к воспоминаниям – то я обязана переступить страх и потянуться навстречу.

Это логично. Это правильно!

Но тогда почему ноги отказываются сделать шаг? Почему я будто вмёрзла в землю? Почему к глазам подкатили отчаянные слёзы, будто моя душа что-то знает.

Неужели правда о прошлом такая страшная?

Неужели, моё желание распутать этот клубок – лживое, и на самом деле я не готова идти до конца? И как долго я буду бегать?

Но всё же…

Всё же…

– Тиара! – подаёт голос Тис, – хозяин будет через несколько минут… Давайте мы его дождёмся и тогда…

И тут Эйда срывается с места.

Вскрикнув, я отшатываюсь, но слишком поздно! Чёрные руки оплетают меня, стискивая в крепких объятиях. К моей щеке прижимается холодная, чуть влажная щека Эйды, уха касается ледяное дыхание:

“Твоих сомнений достаточно, чтобы принять меня.

Я не успеваю крикнуть, не успеваю ничего сказать! Горло немеет, тело становится тяжёлым, а Эйда… Эйда просачивается в меня через поры, через уши и рот. Она заполняет мою кровь колючим ледяным крошевом.

Сделав судорожный вдох, я втягиваю в лёгкие её черноту. Это делает мои мысли ватными, тело – холодным, чувства – сонными. Меня оплетает паутина, что прочнее стали, туже верёвки.

Лаборатория шатается, свет мигает, что-то кричит Тис…

Рядом больше нет никакой тени!

Но и меня больше нет.

Я не чувствую тела, мысли как ленивые слизни, усталость наваливается камнем.

Мир раскалывается на фрагменты.

– Наконец-то! – произносят мои губы моим голосом, который вырывается из моего рта. Вот только интонации чужие. Вот только это говорю – не я!

– Получилось? Вы установили контакт с Эйдой? – спрашивает Тис. По его мальчишескому лицу совершенно ясно – он не подозревает о той катастрофе, что сейчас произошла.

Я хочу крикнуть! Предупредить его! Но мир заполняет тьма…

А в следующее мгновение я уже стою возле Тиса и касаюсь его бледного лба. У фамильяра закатываются глаза, и он медленно оседает на пол. Старик Бранаур клацает челюстями и рычит, точно пёс, готовый защищать хозяина.

Миг тьмы!

И я уже сижу перед стариком! Из его впалой груди торчит стальная ложка, которой я зачерпывала зелье.