Отверженная жена дракона

Мне хочется плакать навзрыд, но даже на это я неспособна!

За окном сверкает молния, заливая гостиную резким белым светом. А следом приходит глухой гром, похожий на гортанный рык древнего зверя.

И неожиданно прохладные ладони ложатся на талию Эйды и отодвигают её. Она рвётся продолжить поцелуй, но дракон мягко удерживает её на месте.

– Что такое? – бормочет Эйда, а между тем что-то холодное и влажное скользит по её (моим) щекам… Оказывается, это слёзы. Клоинфарн ловит слезинку шершавым пальцем.

– Почему ты плачешь? – хрипло спрашивает он, вглядываясь своими невероятными тёмными глазами.

– Плачу? – она подносит дрожащие пальцы к мокрым щекам, будто не верит. – Ох, это от радости, наверное. Я очень рада видеть тебя!

Она улыбается – как будто по-настоящему, но, видимо, что-то в её поведении настораживает дракона.

– Ты… уже пила настойку? – спрашивает он с тревогой в голосе.

– Нет, ты что! – вскидывается Эйда. – Я бы не стала без тебя! Да и теневик всё ещё готовит зелье.

– Теневик? – прищуривается дракон, его взгляд внимательно изучает моё лицо. – …ты про Тиса?

– Да-да, про него, – Эйда медленно облизывает губы, словно соблазняя, шепчет с придыханием: – На самом деле… я испугалась, Кло. Не уверена, что хочу её пить.

Не хочет пить настойку?! Конечно! Ведь она её вылакала чуть ли не до дна!

“Что ты задумала?!” – мысленно кричу я, дёргаясь в путах, будто мушка, что угодила в паутину.

Эйда не отвечает. Не хочет?! Не слышит? Я рвусь на свободу, но это всё равно что пытаться руками согнуть стальные прутья! На меня снова наваливается усталость, сознание мутнеет.

Похоже, каждый раз когда я поддаюсь эмоциям, меня утягивает во тьму. Усилием воли я успокаиваюсь. Мне не хочется очнуться через час и обнаружить, что Эйда уже в постели с Клоинфарном! Целует его моими губами, обнимает моими руками!

А может, он вовсе и не будет против? Может, он этого и желает?! Чтобы вернулась она, и исчезла я…

– Адель, конечно, можно обойтись и без настойки… Вероятно, так будет даже лучше, – Клоинфарн отпускает её-мою талию, его зрачки вытягиваются веретёнами.

– Ой, я была упрямой дурочкой! – Эйда так неискренне смеётся, что фальшь режет слух.