Тень Дракона

Не видишь разве, на нем сухой нитки нет?

Донна отшатнулась, затравленно глядя на Уоросса.

– Я сам разденусь. Силы уже возвращаются, – поспешил уверить присутствующих Шэрон.

– Вот они – злобные гримасы хорошего воспитания, – хохотнул Уоросс, выуживая из своего наплечного мешка фляжку довольно приличных размеров и передавая Шэрону. – Хлебни вот этого. Но не увлекайся. Одного глотка будет вполне достаточно. А ты, скромная наша, живо дуй за валежником. Да выбирай посуше! Коросс, займись костром и чаем (зря, что ли все это время тащил кувшин с собой).

А я пойду раздобуду что-нибудь на завтрак. Нам всем следует немного передохнуть, подкрепиться и выпить горячего.

Он отвернулся, сосредотачиваясь. Воздух негромко загудел от сплетаемой правителем магии призыва. Отклик последовал мгновенно, но совсем не тот, какой ожидался. Черная молния метнулась к огневолосому. Тот лишь чудом увернулся от удара. Чудовищного вида пес с острыми вздыбившимися шипами на шее, внушительными зубами и пылающими алыми глазами пронесся мимо оторопевших от неожиданности горе-путешественников.

Когти громко заскрежетали о влажный каменистый берег, тормозя на самом краю обрыва. Псина быстро развернулась и прижалась к земле, готовясь к прыжку. Молодые люди выхватили мечи, чтобы отразить новое нападение, а Донна пронзительно завизжала.

Жуткий зверь снова выбрал для атаки Уоросса, но метнувшийся навстречу Коросс со всей силы рубанул по шее мечом. Клинок зазвенел, вырываясь из руки, но зверю он не причинил ни капли вреда.

Монстр, словно пушечный снаряд, врезался в Коросса, опрокидывая навзничь. Резкое пряное дыхание овеяло молодого человека, заставив его как никогда прежде ощутить близость смерти. Он попытался оттолкнуть голову твари от себя. Рука скользнула по жесткой щетине, срываясь на землю. Пальцы нащупали горлышко кувшина. Крепко сжав его, Коросс со всех сил обрушил сосуд на пса.

Вспыхнув, кувшин взорвался, и пес отпрыгнул, тряся головой, объятой синим пламенем. Взвыв, он бросился в реку и исчез в быстром потоке.

– Ну ни фига себе поохотился, – присвистнул Уоросс, склоняясь над Короссом. – Жив? …Эй, сладенькая, хватит верещать. У меня уши уже заложило от какофонии звуков.

Коросс с трудом перевел дыхание, пытаясь приподняться. Все случилось настолько быстро, что трудно было поверить в реальность произошедшего. Лишь растекающаяся по телу боль и зловеще саднящая кожа на ладонях говорила Короссу о том, что ему не привиделось.