Тень Дракона

– И пусть сквозь пелену Святого Сна донесутся до тебя наши чаянья и надежды, – подытожил рыжебородый.

– Безоблачного тебе неба, Аэола Аорда! – заученно откликнулись валгавцы.

Чей-то звонкий голос затянул первую строку песни, а затем к нему присоединились остальные. Песня зазвенела в сгущающихся сумерках торжественно и неторопливо:

Был велик первозданный мир,

Где царили Великие Боги.

Возводя себе горные замки,

Вкруг которых роились звезды.

Наши Боги дружили с ветрами,

Им служило пространство и время,

Они были закованы в латы,

Из живого огня сотворены.

И жила Аэола Аорда,

Величайшая дева предгорий,

Покорившая грозного Корна,

Захватившая в плен его сердце.

Он оставил народ свой суровый,

Чтоб забыться в нежных объятиях

Юной девы, пресветлой Аорды,

Королевы Хрустального Замка

Там нашел его братец любимый,

Грозный Рок, поэт и мыслитель,

Кто в суровых сраженьях с врагами

Был надеждой ему и опорой.

Но увидев пресветлую деву,

Позабыл он и долг свой, и совесть,

Воспылав черной завистью к брату,

Превратился в братоубийцу.

И искусно плетя злые чары,

Возжелал Рок пленить королеву,

Заточить ее в Черный Замок,

В Злую Гору, Драконью обитель.

Но не властна Великая Сила

Над влюбленным девичьим сердцем,

Обратилась дева голубкой

И умчалась в заоблачны дали.

Теперь смотрит небесная дева

На народ свой из Звездных Чертогов,

Изливая на земли Валгавы

Лунный свет разбитого сердца.

Песня лилась неторопливо, а каждая фраза повторялась дважды, обыгрываясь причудливым многоголосьем.

– Странная баллада. Не ожидал ничего подобного от наших горцев, – заметил Шэрон Донне.

Огневолосый Уоросс пробежал между ними черной кошкой. Шэрон не мог забыть подслушанного в трактире разговора, а Донна лишь раздувала его подозрения, с большей охотой поглядывая на своего обидчика Уоросса, чем на возлюбленного. Но в эту ночь парочка прилагала все усилия, чтобы помириться, и Коросс всем сердцем надеялся, что у них получится.

Он прилег на землю, глядя в манящее ночное небо.

Луна качнулась, подернулась дымкой и вдруг превратилась в лик юной красавицы, улыбнувшейся ему. Она была удивительно похожа на Арону. Рука нашла нежные пальчики, которые, затрепетав, послушно замерли в его ладони.

– Ну вы и запрятались! Еле вас нашел, – весело проговорил голос у Коросса над головой. – Пойдемте со мной, птенчики. Наш час настал!

Вздрогнув, Коросс открыл глаза, поняв, что задремал под заунывные песнопения.