Тень Дракона

В стране, где любая знатная дама могла до самой смерти щеголять молодостью и красотой, больше всего у магов ценилась настоящая юность и естественная красота. А пятьдесят лет – очень почтенный возраст. Охотничьи трофеи Тантоссе вручали в огромных количествах, но не для того, чтобы соблазнить. Как бы ей ни хотелось так думать. Это был один из способов заручиться благорасположением Верховного Дома Страха. Но Тантосса не желала смотреть в глаза очевидному, искренне считая себя неотразимой, и семья прощала умной женщине ее маленькую слабость.

– Давай лучше кабана разделывать, – отсмеявшись, заметил Коросс. – А то скоро стемнеет.

– Прости, но платья шить не умею, а загромождать сумку всяким хламом не хочу, – Арона насупилась и протянула назад кабанье ухо.

– Ты обиделась? – Коросс встревоженно вглядывался в девушку.

И как всегда в случаях сильного недоумения происходящим перед его мысленным взором возник отец. Он смотрел со снисходительной усмешкой, зеркальное отражение собственного сына. «Ты глупец, Коросс.

Поставь себя на место девочки и проанализируй свои слова. Своим подарком ты дал ей понять, что она тебе нравится, и приняла это слишком близко к сердцу. А твой смех восприняла как насмешку над своими чувствами».

Он внимательно посмотрел на девушку. Она упорно отводила взор, а губы ее дрожали. Девушка склонилась над кабаном и принялась ловко свежевать его. Коросс поспешил присоединиться к ней. Что сказать в свое оправдание, он не знал, как и не знал, стоит ли это делать: у их отношений не было будущего, а обманывать свою спасительницу не хотелось.

Кабан оказался огромным, и общее дело, к радости молодого человека, растопило возникший ледок отчуждения. Посовещавшись, охотники решили вырезать самые лакомые куски мяса, а шкуру использовать как тару. Пользуясь наступившим перемирием, Коросс спросил:

– Арона, расскажи, почему хочешь смерти Оруша. Откуда ты его знаешь?

– Моя мама была его женой, – сдержанно отозвалась Арона, а потом с ожесточенной одержимостью произнесла: – Оруш должен умереть! Такое животное, как он, не имеет права жить!

– Я восхищался, когда ты невозмутимо прицеливалась в мчавшегося на тебя кабана.

Но при виде Оруша тобой овладела паника, – покачал головой Коросс. – Это неправильно. Страх делает тебя слабой.

– Я ничего не могу поделать с собой, когда вижу его, – опустила голову Арона. – Это сильнее меня.

На лес надвигались сумерки. Следовало поторапливаться, но так не хотелось этого делать.