Тень Дракона

Когда он сделал это, она легонько дотронулась до его висков.

И перед ним предстала мама Ароны. Юная шестнадцатилетняя девочка, худенькая как тростинка и с дерзким прищуром синих глаз. Оттопырив губу, она придирчиво рассматривала себя в зеркало.

Глава 4. Абиэль

Глава Дома Откровения из Митриля Клэрэл души не чаял в своей дочке. Ей спускались с рук многие безрассудства, главное из которых заключалось в том, что она не хотела быть жрицей. Как ни уговаривал Клэрэл, дочь наотрез отказывалась идти с ним в Башню, чтобы пройти там инициацию.

Она знала, что после этого у нее уже никогда не будет пути назад. А организовывать представления со смертоубийством несчастных на потеху толпе, чтобы и с тех, и с других качать Силу, ей претило. Она не могла переступить через жалость к будущим Игрокам, чей мозг обязана была разрушить на благо процветания Дома и страны. Внутри нее все сжималось от ужаса, когда она представляла, как входит в камеру к пленному, смотрит в глаза, еще незамутненные безумием Иль, а потом медленно касается его висков пальцами… Иногда ей это снилось, и она просыпалась в ужасе, чувствуя себя вымазанной в липкой грязи.

Клэрэл снисходительно относился к ее чудачествам. «Абиэль слишком юна, – говорил он другим правителям, торопившим с принятием жреческого сана. – Девочке надо дать время, чтобы она повзрослела». Но Абиэль не торопилась взрослеть, развлекаясь охотами, балами и морскими прогулками на быстроходных яхтах. Она жадно наслаждалась каждым мгновением жизни, словно предчувствуя, что ждет впереди…

Война изменила многое.

Митрилю требовалась Сила, и отец поставил ультиматум: либо Абиэль немедленно становится жрицей, либо он отказывается от нее как от дочери и лишает права называться правительницей. Чтобы облегчить любящему отцу столь нелегкий выбор, она сбежала из дома. Переодевшись юным пажом и спрятав лицо за маской, она затерялась в отряде разведчиков – бесшабашных сорвиголов, младших сыновей лучших семейств Митриля. Легенду придумала вполне в духе того времени. Она представлялась всем юным Ардом из Заронды, который ради победы над Кроссом покинул отчий дом, дав в Храме обет до конца войны никому не показывать своего лица. В Митриле знатные люди обеты давать любили. Это было очень по-рыцарски. А женщинам категорически запрещалось носить мужскую одежду. Разумеется, никому в отряде и в голову не пришло заподозрить в хрупком стройном мальчишке-подростке сбежавшую будущую жрицу могущественного Дома.