Тень Дракона

Ночью он показал себя на редкость хорошим бойцом, а поутру еще и пригнал лошадей, разбежавшихся по склону во время ночного сражения. Если бы однажды пес заговорил, Коросс бы ничуть не удивился. Хотя и молчать у него получалось весьма красноречиво. И сейчас при взгляде в невозмутимо мерцающие угольки глаз молодому человеку казалось: Бес осуждает его за то, что он подарил надежду Ароне, а потом отнял.

Девушка ехала впереди, слегка сутулясь и глядя только перед собой. Все утро после нападения Ищущих на лагерь она старательно избегала Коросса.

Это было обидно, но все-таки переживалось не так тяжело, чем когда она начала делать робкие попытки к примирению. Результатом мучительных размышлений стало тяжелое для молодого человека решение: ему следовало оставить Арону в покое. У них нет будущего. Вот только чувства не хотели соглашаться с этим, и наследнику Дома Страха приходилось прилагать огромные усилия, чтобы обуздать их.

Он погладил войлочную шею своего маленького конька, очередной раз заставляя собственное сердце заткнуться.

– Я буду звать тебя Малышом, мохноногое чудо природы, – решил он.

Именно в этот переход кроссцы по заслугам оценили маленьких валгавских лошадок. Раздвоенные, словно у коз, копыта без особого вреда ступали там, где любой породистый скакун Кросса давно переломал бы себе ноги. От влажных боков лошадок шел пар, но они смиренно несли людей и поклажу.

Когда стены расщелины раздвинулись, обнажив полоску серого неба, лошадки издали почти человеческий вздох облегчения и затрусили быстрее.

Взбодрились и путешественники, предвкушая долгожданный отдых. Радость оказалась преждевременной. Полноводная речка, вдоль которой двигался отряд, падала в бездонную пропасть. К счастью, сбоку от расщелины шел плоский выступ. По нему с риском, но можно было перебраться на достаточно широкую ровную площадку. Перед этим выступом отряд и сгрудился. Несколько метров их дальнейшего пути выглядели узкой, частично осыпавшейся складкой на подпирающем небо скальном массиве.

Бес, не раздумывая, потрусил вперед, и Коросс, выждав, когда пес освободит проход, со всей силы пришпорил Малыша.

В два прыжка преодолев опасный участок, конек выскочил на площадку, хрипя и прядая ушами.

– Ну-ну, все уже, – успокоил Коросс перепуганного Малыша.

А потом он застыл, ошеломленный тем, что увидел. Выскочившие следом на площадку Лэппэл и Арона тоже замерли.

По другую сторону пропасти раскинулось сморщенное, словно кожа старика, плато, окруженное цепью ледников.