Ученица рыцаря

Я почувствовала во рту солоновато-стальной привкус крови, но наставник ничего не заметил. Только разгорелся сильнее, вплел пальцы в короткие прядки на моем затылке и с силой сжал, не позволяя мне отстраниться, углубив поцелуй.

Когда стало нечем дышать, мы оторвались друг от друга и долго сидели, жадно глотая теплый влажный воздух темной комнаты.

– Ничего себе... – Я залилась краской до самой груди и радовалась окружающему полумраку.

Если со мной такое сотворил всего один поцелуй, то страшно представить, как бы чувствовалось все остальное.

Сердце колотилось так сильно, что даже ребра заболели, перед глазами – розовый туман, а в голове – полный кавардак. Мозг отключился совершенно, вместо него осталась мягкая, склизкая лужица кисельного восторга.

– Теперь точно спокойной ночи, – сказал Эктор.

– А можно еще разок? Чтобы спалось крепче.

Господи, Саша, да прикуси ты язык!

Мужчина усмехнулся, но поддаваться мне не собирался. В этот раз он и правда подошел к двери и открыл ее, чтобы уйти.

– Может быть, в другой раз.

Выскользнув из комнаты, Эктор закрыл за собой дверь, оставив меня в полном смятении, с дурацкой лихорадочной улыбкой на губах.

В другой раз?

Значит, он будет?

Глава 48

Как Эктор ни старался – он не мог уснуть. Ворочался с боку на бок и завидовал черной завистью Ритеру, который отключился сразу же, стоило его голове коснуться подушки. Можно было сказать, что совесть друга чиста, в отличии от совести самого Эктора.

Впрочем, он не ощущал себя виноватым.

Должен был, но не мог найти в душе ни одного противоречивого чувства, ни одного сомнения.

Недавно он и подумать не мог, что такое в его жизни случится.

Незамутненная и тянущая в груди влюбленность.

Не восторженное молодое чувство, какое способны испытывать мальчишки. Их сердца бьются в унисон с миром, они открыты для всего нового.

Эктор же, казалось, давно пережил это.

Можно даже сказать – перерос.

Переболел, отгоревал и отплакал свое после смерти Ады и Вариана. Закрыл все, что мог, утонул в работе и мести, думал, что не нужно ему больше ничего.

Душа не требовала.

Она не рвалась к кому-то, не чувствовала близости и единства.

Не нуждалась, наверное. Его душа спокойно чувствовала себя в одиночестве, без излишних потрясений. Все, что ее интересовало, – выследить ведьму, схватить, наказать! Заставить мучаться и испытать все то, что пережили его жена и сын.

И, казалось бы, в каком-то смысле его месть осуществилась.

Чародейка оказалась в мире, где магии не было.