Ученица рыцаря

Ха! Готовить к “реальной жизни”, да? Как и полагается учителю.

“Будто ты не поступила бы точно так же, – проворчал голос в голове. Мое внутреннее “я” было на стороне Эктора и совершенно не давало покоя, буквально вцепившись мне в глотку и рыча, как злобное животное, требуя обо всем забыть. – Вот ты представь себя на его месте? Пылинки, что ли, с тебя сдувать? Под ручку водить? Ты – будущий рыцарь или вата сахарная?”

Он мог меня спросить.

Не просто влезать в голову, а сказать, что задумал, чтобы…

Чтобы…

Не было так.

“Ха! Ты смешная. Все еще цепляешься за свою прошлую жизнь, – вторая “я” презрительно фыркнула, и я представила, как она в роли дьяволенка сидит на моем плече и отчитывает меня за тупость. А где тогда ангельская сущность, что должна быть на моей стороне?! – Не забывай, что Эктор – не мужик из твоего мира, он твоей нежной, трепетной натуры не знает и не понимает. И твои обиды для него – странные и непонятные”.

Я тихонько заворчала, что это не моя проблема и, вообще-то, копаться в чужой голове – плохо в любом, наверное, из возможных миров, и попыталась сосредоточиться на происходящем вокруг.

Только бы не слышать вздохи за спиной и не чувствовать осторожные прикосновения к волосам, “случайные”, мягкие и извиняющиеся.

Нет уж! Я не куплюсь на все эти тисканья.

По крайней мере, сразу не куплюсь.

Впрочем, уже через час я думала, что внутренний голос был прав. Я все никак не могла перестать оценивать окружающих так, как привыкла.

Здесь реальность другая, жизнь другая и люди другие. И судить их за то, за что можно было бы осудить кого угодно дома, – глупо. Ведь Эктор и правда… продемонстрировал суть испытания. Он пытался подготовить меня. По-своему.

Поступил он отвратительно, но ради моего же блага. Да и для рыцаря это просто демонстрация, а не преступление, а я веду себя, как капризный ребёнок.

Закатив глаза, я скрестила руки на груди, случайно толкнув Эктора локтем.

Какая же я тряпка!

Решив, что мучиться размышлениями сейчас – дело бессмысленное, я принялась глазеть по сторонам, ведь удастся ли вдоволь налюбоваться новым городом потом – неизвестно.

Дорога, вымощенная грубым темным камнем, поблескивала на солнце. Казалось, что ее присыпали мелкой красной стеклянной пылью.