Ученица рыцаря

– Никого не пускать!

Клетка ловушки вот-вот должна была захлопнуться, а по взгляду мужчины сразу стало понятно: убьет. Не пожалеет, не будет слушать криков и мольбы. Исхлестает так, что мать родная не узнает!

– Я не та, кто вам нужен! Я вас впервые вижу!

Щелчок кнута заставил меня взвизгнуть и сжаться.

– Пожалуйста, не надо! Не надо! Не…

Зайдясь криком, я даже не сразу услышала, как снова открылась дверь. Незнакомец недовольно рыкнул:

– Я же сказал не пускать!

– Вай селах, Эктор, ты что, ослеп и оглох?!

Залетевший в камеру мужчина был таким злым, что я кожей чувствовала исходящие от него волны испепеляющего гнева.

Из-за слез не могла рассмотреть его лица, но мне было плевать – кто-то отсрочил пытку, и я была благодарна хотя бы за это.

Я здесь умру…

Я не хочу умирать!

– Ты посмотри на нее, Гархово семя, ты посмотри на нее через артубират! – продолжал кричать мужчина и сунул какой-то прибор в руки моего палача.

Тот смешался, но всего на секунду, разложил механизм, превратив его в странный набор пластин, похожий на веер.

И от первого же взгляда сквозь него смертельно побледнел.

– Будь я проклят…

– И будешь! – рявкнул мой спаситель. – Если сейчас же не снимешь ее с цепей!

Что он говорил дальше – я уже не слышала.

Удушливый мрак накрыл меня и утянул в беспамятство.

Глава 3

Очнулась я в полной темноте и несколько секунд просто лежала, боясь пошевелиться.

Все это мне привиделось?

Вот сейчас если я протяну руку, то нащупаю ночник у кровати и все будет, как прежде.

Даже уход Руслана уже не отдавался тупой болью в сердце; все отошло на задний план, померкло и растворилось в жутком взгляде моего мучителя.

Глубоко вздохнув, я пошарила ладонью там, где стояла прикроватная тумбочка.

И ухватила пустоту.

Ничего!

Подскочив, я усиленно заморгала, пытаясь привыкнуть к темноте, рассмотреть, где я и что происходит.

Пожалуйста, только не это…

Пусть все это будет сном!

Вокруг проступили очертания небольшой комнаты, и в голове сразу же появилось одно слово: камера.

Я лежала прямо на полу, на какой-то шуршащей и колючей подстилке из соломы и, бог знает, чего еще. Грубая кладка стен легко прощупывалась пальцами, а стоило только коснуться груди, как под ладонью зашуршала плотная ткань.

Кто-то меня одел.

От одного только воспоминания, как голой болталась посреди самой настоящей пыточной на цепях, стало тошно и жутко, – так что я была благодарна тому, кто хотя бы позаботился о моей одежде.