Я бегу по снегу босиком

А в полночь прозвучали первые аккорды русской кадрили, и под ногами танцевавших вздрогнул паркет Московского Гостиного Двора.

Линии танцевавших двигались все быстрее, веселье нарастало, искры флирта поджигали воздух. Седовласые офицеры и студенты, пышногрудые дамы и юные прелестницы — все поддались искушению лукавой кадрили.

Устал оркестр, танцоры ошибались все чаще, отчего становилось еще веселее. Шестой круг круг кадрили завершился овациями, уставшие танцоры попадали за столики, очищая блестящий паркет зала.

Оркестр охлаждал атмосферу легкой, как весенний ветерок, скрипичной сюитой.

Зал замер в ожидании. Одной из традиций московского бала было заполуночное танго.

Софиты осветили круг в центре зала, в котором эффектно появилась необычная пара.

Рослые, сложенные скорей атлетически: седовласый кавалер огромного роста и титанической ширины плеч в белом смокинге, черной рубашке и с белой бабочкой и его чернокожая партнерша в безукоризненно обтягивающем ее белом платье и перчатках.

Девушка была не просто темнокожей — казалось, сама тьма не была так черна, как эта красавица, блеснувшая белозубой улыбкой.

Раздались первые аккорды мятущегося танго. Танец-боль, танец-размышление, танец-страсть. Надтреснутый голос бандонеона звучал, разбивая сердца. Чувственный порыв слияния двух тел, сладость надежд и горечь разочарования. Пожар любви и пепелище одиночества.

Великолепная пара танцевала, как жила. Сдержанная грация белого тигра, выдающая воина, и гибкое изящество черного лебедя.

Вечная любовь и вселенское притяжение полюсов.

Зал не дышал. Такой танец доводится видеть раз в жизни.

Все жарче страсть, все громче звуки. Танго-бой, танго-сражение.

Последний аккорд, финальный рывок, партнерша падает в порыве кебрады¹ , подхватываемая могучими руками противника, несломленная, прекрасная, гордая.

Секунда, и девушка плавно перетекает на грудь мужчины, выпрямляется, обнимая стальную фигуру, он разворачивается, закрывая от публики ее порыв.

Зал взрывается аплодисментами.

То, что произошло потом, Клавдий прокручивал в голове несчетное количество раз. Позже.

А тогда смотревшие на пару иные отчетливо увидели страшное. Вздрогнувшие плечи Гесса, на мгновение блеснувший в черной руке девушки смертоносной сталью серп² , хлынувший на пол поток крови. Отступившие в Сумерки иные стали свидетелями катастрофы.

Развоплощение Гесса — главного воина Света — поставило этот мир на порог Армагеддона.