Я бегу по снегу босиком

За спиной титана раздался очередной канализационный всхлип портала, и очередной несчастный вышел прямо в зону вселенского конфликта.

— Однако.

Знакомый голос заставил Клавдия оглянуться. Вселенский Глава Темных выглядел неважно. Мокрые волосы, домашние брюки, голый торс, босые ноги. Завершал образ Неназываемого высокий стакан с непрозрачной красной жидкостью в руке.

Отхлебнув немного, смачно проглотил, облизывая порочные пухлые губы, и протянул его титану.

— Все светлые нынче стали робкими, как бабочки? — заметил рефлекторное движение от стакана.

Сунув в руку Клавдия стакан, Ненавистнейший двинулся вперед к столу, в эпицентр всеобщего безумия, с каждым шагом становясь словно выше и шире. К финалу этого недолгого пути перед участниками конфликта возвышался расправляющий огромные крылья темный колосс в самой жуткой своей ипостаси.

Настоящий Аваддон во всей своей красе почтил своим присутствием скромный московский офис Инквизиции на Лубянке.

Никому из присутствующих больше не приходило в голову продолжить дискуссию. Секунда-другая, но все потрясенно молчали. Кто выдохнул, кто шлепал губами, кто набирал в грудь воздух для нового аккорда. И это не было работой заклинания — само присутствие воплощения Тьмы отменило любую возможность говорить.

— Аве, Аваддон! — пискнула одна из птицедев, тут же спрятавшись за широкими плечами друидов.

— Не налюбезничались еще, чудодеи, колдунишки и волшебнички? Душевно тут у вас, аж в другом полушарии стекла в окнах вздрагивают.

— И вам, друг мой, не кашлять, — Сэм, сидевший за столом, судорожно сжимая виски, поднял руку в приветственном жесте.

Аваддон хлопнул ладонью о его ладонь и упал в кресло слева.

— Хайре, сиятельный слепец, что, мигрень? — Темнейший зевнул и почесал мерцающую красным светом татуировку на голой груди.

— Ты отчего такой сонный? В Большом Яблоке¹ еще ранний вечер.

— Слишком ранний. Я только проснулся. И уже успел пропустить такую радость. Кофе дайте западному путнику.

— Сам бери иль разучился?

Этот милый диалог походил больше на разговор друзей детства, случайно столкнувшихся утром после бурной вечеринки у подъезда старого дома, чем на беседу Великих: Инквизитора и Вождя Тьмы.

— Что развесили челюсти, сиятельные воины? Погасло лучезарное светило? Не радуйтесь, фонарики, так просто нас не грохнуть.