Лик короля.

— Видел, — кивает он, — но, малышка, он один из пяти мальчишек, которых я обучаю. Точно сказать, кто он, не могу, да и не спешу узнавать.

— Но почему? — удивляюсь. — Ты же его учитель… лучший специлист истории, архилогии…

Маленькая я еще плохо выговаривает сложные слова, но зато очень серьезно подходит к вопросу работы отца.

Папа порой очень долго отсутствовал, но он никогда не отмахивался, рассказывал мне, куда едет на самом деле, для чего, что будет изучать сам, или чему учить других.

Из всех домочадцев интересней всего было мне и Артуру.

Артуру больше как мальчику, а я действительно хотела пойти по стопам отца. Кто бы еще дал…

Меня очень увлекало прошлое и устои нашего королевства, пусть небольшого, но с очень интересной историей. Ведь тут, в самом центре материка, сошлись два народа: севера и юга. Поэтому и обычаи у нас такие смешанные, а не как у всех — характеризуют сразу две противоположные культуры.

— Вырасту, — обратилась к отцу, — стану как ты и тозе буду королевских детей учить!

Я рассмеялась, сейчас уже учителем быть не хочу, но в детстве, как уже говорила, мечтала делать все то же, что и папа.

Отец тоже рассмеялся, по-доброму, и ласково погладил по голове.

А потом вихрь, все меняется. Я вижу, как сижу, развалившись в кресле, смеюсь, смотрю на Анну, которая с пунцовым уже лицом пытается вышить на полотне какой-то новый заграничный узор. Все нити у нее перепутались, и она то и дело их дергает, чтобы выпутать.

Анна пыхтит и злится. Я уже подошла к роялю и помогаю Марте разобрать новую сонату.

Точнее, для Марты она новая.

— О, Всевышний! Роза, мне лучше помоги! — нервно тянет Анна нитки.

— Пожалуй, нет, дорогая сестрица, — хохочу. Анна в прямом смысле уже язык вытаскивает; еще и Мурка — кошка прыгнула ей на руки, и там все развалилось: пяльцы разошлись, иглы попадали… — Не понимаю, Анна, зачем ты сказала Саманте, что уже давно обучена новой вышивке, и выполняешь ее практически с закрытыми глазами?

— Все ты понимаешь! — обиженно фыркнула сестра.

— Видела бы ты ее воротник! Такая красота, и так хвасталась!

— Ну и что? — пожала я плечами.

Марта уткнулась в ноты, и казалось бы, совсем нас не слышала, но вдруг она протяжно вставила:

— Видела бы ты, как у Анны вытянулось лицо, когда она увидела на Саманте тот воротник, — я захихикала. Анна же сдула прядь волос со лба.

— Может, ты и права, — устало дернула плечом старшая сестра, и тут же бросила нити, — ладно.

Тут резко открылась дверь и вошла мама.