Асенька и ее зверь

Их нежно целуя, смотрел ей прямо в глаза, не отрываясь. Еще шаг вперед. И вот он уже возвышается над Настей словно гора, и она слышит, как громко бьется его могучее сердце.

Пальцы не останавливались. Уверенное движение руки: и они уже выводили круги на яркой вершинке. Настя вдруг услышала женский то ли всхлип, то ли стон, через мгновение лишь поняв, что так прозвучал ее голос. Медведь в ответ просиял так, словно ему только что вручили подарок.

— Тш-ш-ш. Солнышко мое, семейная жизнь — это еще и умение все делать тихо.

Ослепительно-белая улыбка на загорелом лице. Улыбался Влад всегда изумительно. И эти ямочки на щеках. И точеные линии губ, даже щетина на волевом подбородке — все Насте в нем нравилось.

— Влад… иди ко мне.

Кто из мужчин, услышав от любимой женщины подобное, сможет ей возразить? Буря, обрушившаяся Насте на губы, была ей ответом. Какой он огромный! Разделся, как ей показалось, одним лишь тягучим движением и шагнул в душ, разом заполнив собой все пространство у зеркала. Настя взглянула на их отражение и замерла.

Картина перед глазами ее предстала умопомрачительная: на фоне огромного, восхитительно-мускулистого и волосатого (ей и это в нем нравилось!), возбужденного невероятно мужчины стояла она. Копна медных волос, молочно-белая кожа, тонкий профиль женственных линий. Она выглядела гибкой березкой в осенней листве на фоне мшистой горы. И Беринг тоже замер, вглядываясь в этот пейзаж.

Медленно проводя руками по плавным контурам тела жены, он смотрел из-за ее плеча на происходящее чудо.

На пробуждение женщины в мужских руках, таких нежных, надежных, желанных. Большие и крепкие его ладони двигались по белой коже, разгоняя печали и страхи. Тугое темное тело у нее за спиной вздрагивало напряженно.

Настя сделала шаг вперед, отодвигаясь.

— Дразнишь? — угрожающе-низко прозвучало за спиной.

— Ты же хищник у нас? — улыбнулась, не открывая взгляда, и чуть не подпрыгнула, ощутив между ног неожиданное вторжение пальцев. Откровенное, быстрое.

— Ты точно не жертва, — другая рука надавила на поясницу, — я хочу тебя видеть, нагнись.

Еще не понимая сущности происходящего, повиновалась, увидев, почувствовав, как Влад опускается на колени. От бесстыдных движений в зеркале голова закружилась, ее покачнуло — поймал. И снова толкнул вперед, заставляя опереться руками в холодную гладкую поверхность.

— Что ты… ах! — вторжение продолжалось, ее раскрывали, как раковину устрицы, а возбуждение нарастало стремительным шквалом.