Самый плохой ректор

Вилка вместо напутствия положила мне в карман конфеты-смешарики — на тот случай, если беседа закончится плачевно. Но я верила в удачу. И даже Пшемик Дергун без препирательств открыл передо мной дверь. Очевидно, что меня ждали.

Амадор выглядел уставшим. При виде меня он поднялся с места, а я не стала тянуть с признаниями:

— Мне нужно вам… тебе... признаться в том…

— В том, что после нашего разговора ты решила встречаться с сокурсником? — неожиданно выдал Амадор. — Я все понимаю. Ты красивая, талантливая, я старше тебя, да еще связан обязательствами с другой…

— Вот об этой другой я и хотела поговорить.

И я улыбнулась, глядя на жениха. Он уже не злился, а вновь напоминал того Амадора, который провожал меня вечерами до корпуса, слушал мои сказки в компании магического зверья, катал на гиппогрифе и смотрел влюбленным взглядом. И он только что назвал меня красивой и талантливой… Впрочем, не стоит отвлекаться, а, как говорит декан Матеуш, надо резать, не дожидаясь перитонитов.

Набрав в легкие побольше воздуха, зажмурилась и выдохнула признание:

— Амадор, я твоя невеста Элиска Кошмарек! Она… То есть я… Одним словом, одно лицо!

Ректор вдруг рассмеялся:

— Лиска, что за фантазии?! Твое лицо я точно с другим не перепутаю. Правда, невесту я видел только на портрете, но поверь, у вас с ней нет ничего общего. Не стоит ничего придумывать и ревновать. Я не испытываю к невесте никаких чувств.

— Амадор, я и есть твоя невеста, дочь аптекаря! — настойчиво повторила, предприняв еще одну попытку.

— Понимаю, в это трудно поверить, но…

— Трудно поверить?! — разозлился любимый ректор. Он ринулся к шкафу и закопошился в нем: — Я не знаю, чего ты добиваешься, но не стоит лгать! Я ненавижу ложь!

Я опешила. Да он… Да я… Я всю душу перед ним вывернула, а заодно и подробности личной жизни. А он сопротивляется!

— Я невеста, которая сбежала из дома и поступила в академию, — не сдавалась я, — потому что всю жизнь мечтала о…

— Насколько я знаю, моя невеста сейчас учится в магическом пансионе.

И фамилия у нее не Комарек, а Кошмарек, — припомнил Амадор, вытаскивая из шкафа какую-то картину. — Документы у тебя были настоящие, поддельные бы не прошли наш магдетектор. Но главное это!

И ректор протянул мне… мой портрет, сделанный модным столичным художником пару лет назад с дагерротипа. Вышла я на нем, откровенно говоря, не слишком удачно. И художник явно усилил «художественный эффект».