Сердце старого Города

Как можно быть хозяином мира, если мир пуст?

– А может, этот мир не хочет, чтоб его заселяли? Или он и вовсе мертв. И вообще, любой мир сильно удивился бы, узнав, что стал подарком. – Подытожил Сигнорин, решив, что пора возвращаться в Поднебесье.

Неожиданно ему на руку прыгнула головешка размером с грецкий орех. Сиг ойкнул. Головешка отрастила лапки и пробежала по пальцам уже когтистой лапы Лакориана. Холодный пот прошиб дракона, так ли необитаем этот мир, как он думал? Дракон попробовал стряхнуть существо, но оно зацепилось за край ладони огненными прутиками-лапками и едва слышно, но вполне обиженно заверещало.

Дракон удостоверился в безопасности крохи и уступил Сигу.

Сиг осел на землю, держа руку на уровне глаз и пытаясь понять, кто это? Тем временем создание из огня успокоилось. Сиг изумленно рассматривал проявляющуюся мордочку существа – лошадь? Нет… человек? Нет… Казалось, комочек энергии никак не мог определиться со своим видом. Наконец, он стал похож на плосколицего человечка.

Увидев, что Сиг рассматривает его, огненная кроха повернулась лицом к зрителю, отряхнулась, как собака, и села на четвереньки. Несмотря на огненный облик, кроха совсем не жглась. Сиг осторожно поднес руку к пламени и провел по оранжево-алым язычкам шерсти. Кроха потерлась о протянутые пальцы, словно кошка. Затем свернулась клубком, зевнула и уснула прямо на ладони. Сиг не затушил костра, не ушел привычно в Поднебесье, он замер, сторожа сон столь удивительного жителя вверенного ему мира, и не заметил,

как сам уснул.

И драконий сон, способ рассказать драконам правду о забытом, напомнил ему канун злополучного часа ссоры с братом.

«Мир Младших был негостеприимен к чужакам, осмелившимся потревожившим сон давно мертвого города. Надрывный ветер гнал белесые облака по линялому ночному небу. Луна то выглядывала из рваных лохмотьев укрывавших ее риз, то куталась обратно. Её мертвенный свет волнами заливал руины, на приливе выявляя уродливые остовы, а в отлив даря минуту забвения, позволяя мраку укрыт непогребенные кости Излаима.

Император далекой Тиволии протянул руку к своей императрице и отдернул: «Отчего Сильвия не плачет?», - пронеслось в голове. Пустым взглядом императрица смотрела на давно погибший Излаим, на слуг императора, выносивших сундуки из тайника архимагов, на разрушенную крипту, на подступивший к руинам лес.

Молчание руин обернулось молчанием внутри самой Сильвии, тугим, пугающим.